Они разошлись довольно поздно, около девяти. А в первой четверти двенадцатого, окончательно отойдя, перестав и злиться-обижаться за помыкательство собой и ту очень болезненную реплику, и бояться того, что совсем не понимает себя с Оскаром, что вводило в ступор, Том набрал его.
Потянулись длинные гудки и оборвались, сменившись ответом:
- Слушаю.
- Это Том, - посчитал нужным представиться.
- Я в курсе.
Повисла пауза, Том прикусил губу, прикусил кончик пальца и робко спросил:
- Ты не придёшь сегодня?
- Не собирался.
Том глубоко и протяжно и на собственную радость совсем беззвучно вдохнул ртом и выдал новую реплику:
- А можно я приду к тебе на ночь? Если ты один, - второе было непросто сказать, но помнил, как залез в его постель, когда там уже была дама, потому лучше было уточнить.
- Напрашиваешься ко мне на ночь? – в голосе Шулеймана послышалась усмешка, довольная.
- Да.
- Приходи.
Отложив телефон, Том поспешил в гости, но остановился в дверях спальни, обернулся, ища взглядом Джерри. Но того не было видно, стало быть – не против. Так Том рассудил, очень, очень, очень надеясь, что не ошибается.
- Заходи, - сказал Оскар, открыв ему дверь, и отошёл в сторону. – Но я ещё не собираюсь спать.
- Я тоже ещё не хочу.
Разместились в гостиной. Том занял кресло и покосился на початую бутылку коньяка и бокал на столике перед диваном; а сюда Джерри пришёл, устроился в свободном втором кресле, положив ладони на подлокотники. Шулейман плеснул немного в бокал, выпил одним заходом и повернулся к Тому.
- Что-то ты в последнее время повадился спать со мной в одной постели. С чего такие изменения?
Том опустил голову и только пожал плечами. И сам не в полной мере понимал свои мотивы, не смог бы объяснить и не хотел объяснять, что ему безумно тоскливо в пустой квартире и спать в ней, зная, что совсем один в её пределах, не то чтобы очень, но всё же страшно и неуютно (а спать с Джерри совсем не то!). И было ещё кое-что, неосознаваемое, но имеющее вес желание быть рядом, настолько крепко, насколько это возможно, пока всё не изменится и такой возможности уже не будет.
- Может, решил бороться со своими страхами? – снова обратился к нему Оскар.
- Может, - негромко согласился Том, так и смотря вниз.
- Иди сюда, - Шулейман похлопал по сиденью дивана рядом с собой.
Никогда Том не задумывался о том, что этот жест, который Шулейман постоянно использовал с ним, довольно унизителен – как животное подзывает, и сейчас тоже не подумал, что это так. Подошёл и сел, куда было предложено.
Оскар, развернувшись к нему корпусом и устроив одну руку на спинке дивана, пару секунд молча разглядывал его. И затем коснулся пальцами его подбородка. Том повёл головой, отворачивая лицо и уходя от этого прикосновения, но взгляд сразу вернул к нему. Но, несмотря на этот нелюбимый, бьющий по нервам жест и такую близость, в глазах Тома не было страха, или напряжения, или недоверчивости. Он смотрел спокойно, с лёгоньким налётом дрожащей настороженности, держа при этом голову чуть опущенной, глядя исподлобья, из-за чего так походил на волчонка, вышедшего к людям, несмело дающегося в руки.
Расценив это как согласие и подтверждение своего весьма интересного предположения, Шулейман переместил ладонь ему на затылок, плавно, но уверенно привлекая к себе, и поцеловал. Тут Том среагировал с первого мгновения, как только их губы соприкоснулись, распахнул глаза, резко вывернулся из его рук и вскочил на ноги.
- Что ты делаешь?!
- Пытался тебя поцеловать, - спокойно ответил Оскар, подперев кулаком висок; казалось, такая реакция Тома его совсем не расстроила.
- Зачем?! – вновь громко и высоко воскликнул Том, а затем голос сел: - Оскар, ты что…? – для него это было законченным высказыванием.
Отступил назад, не сводя с Шулеймана теперь уже перепуганного и непонимающего взгляда. Тот произнёс в свою очередь:
- Не понимаю, чего ты возмущаешься. Сам же хотел бороться со своими страхами, я очень даже не против помочь тебе в этом.