- Да твою ж мать! Ты реально не понимаешь, что тебе говорят?!
Том захлопал ресницами, инстинктивно вжавшись в спинку стула, не понимая, чего тот кричит. А через пару мгновений вспомнил – Оскар же уже дважды запрещал ему так делать, видимо, на третий раз терпение у него иссякло.
Том не придумал ничего лучше, как сбежать с места преступления, но Шулейман оказался проворнее: подорвался с кровати и успел накрепко схватить его за запястье.
Коктейль из темноты, причиняющей боль хватки и понимания, что Оскар зол и вдобавок пьян, вселил холодящий страх. Том не пытался вырваться, оцепенев, смотрел на него огромными глазами, различая во тьме яростный блеск глаз и слыша шумное дыхание.
- Оскар, не надо… - дрожащим полушёпотом попросил Том, и сам толком не понимая, о чём просит и чего боится.
Стальной захват на мгновение ослаб, но затем Шулейман резко сжал ладонь с новой силой, отчего под ней хрустнули косточки. Том тихо проскулил от этого, зажмурившись и склонив голову, но всё равно не дёргался.
- Что ты здесь делаешь? – уже не криком, чётко спросил Оскар.
- Оскар, пожалуйста, отпусти. Мне больно…
Оскар проигнорировал его и спросил через короткую паузу:
- Поспать со мной хотел?
- Да. Но…
Шулейман не дал ему договорить и снова вспыхнул:
- Так ложись! – рявкнул так, чтобы Тома почти оглушило, и дёрнул его за руку в сторону постели.
Споткнувшись о кровать, Том сел, смотря на него испуганно, прибито, боясь даже дышать.
- Чего расселся? Ложись, - велел Оскар тише, но не менее раздражённо и гневно.
Взяв с тумбочки бутылку с остатками коньяка, он выпил из горла и сел на другую сторону кровати. Том медленно лёг поближе к краю, вытянувшись в струнку на боку и не тронув одеяло. Когда и Шулейман лёг, воцарилось относительное, очень шаткое по ощущениям спокойствие.
Том уговаривал себя держать рот закрытым, пока снова не нарвался, и поскорее заснуть, но нервы скакали и сердце трепыхалось от того страха, что был с ним всегда и который задело, расшевелило. Хотя внутри и был уверен, что Оскар с ним ничего не сделает, но уже не так сильно, как прежде, и необходимо было получить подтверждение. Не удержался, тихо, молящим тоном проговорил:
- Оскар, прошу, не трогай меня. Ты понимаешь, о чём. Я этого не переживу.
Шулейман шумно выдохнул и ответил:
- Обещаю.
Том чуть кивнул, понемногу успокаиваясь. Но остался ещё один вопрос, который не давал покоя, и через какое-то время задал его:
- Мне нужно раздеться?
- Ты издеваешься?
- Ты же говорил, что в твою постель нельзя в одежде. Но можно я не буду раздеваться сегодня?
- Нельзя. Ты и тело-то своё в чистоте не можешь содержать, не говоря уже об одежде. А мне тут антисанитария не нужна.
Оголяться сейчас Том хотел меньше всего, он и так чувствовал себя жутко незащищённым, но спорить не стал: натянул на себя край одеяла, неловко избавился под ним от одежды и затих.
А ещё через какое-то время, когда, как он думал, Оскар уже заснул, Том аккуратно переполз к нему под бок. Согнул руку, чтобы она была барьером и не касаться его голой грудью, а ниже для этой цели прибил между ними одеяло. И наконец-то закрыл глаза.
Открыв глаза, Шулейман скосил их к завозившемуся рядом и затем затихшему Тому, но ничего не сказал и никак не показал, как бурлит кровь.
Глава 32
Глава 32
Так легко жить мечтами и одной мечтой жизнь испортить.
Лишь один взгляд между нами - ведь ты сидишь в окне напротив.
Надеюсь, ты меня простишь,
Так различаются мой и твой Париж.
Evil not alone, Париж©
В дверь пронзительно позвонили. Не медля, Том пошёл открывать, и, когда сделал это, на него набросилась Кристина, впиваясь отчаянным поцелуем в губы, обхватив его лицо ладонями. От неё сильно пахло спиртным, этот же вкус ощущался во рту, поскольку свой рот Том открыл от изумления и не успел закрыть, губы у неё были горячими.
Опешив донельзя от этого, Том распахнул глаза, а через секунду оттолкнул её от себя: