- Что ты делаешь?!
Дежа-вю, какое же дежа-вю, в третий раз за последние два дня его полезли целовать, и то, что это была девушка, не отменяло вопиющести и нежеланности этого момента. Потому Том, в сердцах всплеснув руками, воскликнул, выказывая своё возмущение:
- Да что вы все лезете меня целовать?!
- Извини, извини… - путано произнесла Кристина, прикрыв ладонями рот и нос, словно боясь говорить, но слова рвались, а глаза заволокли слёзы. – Я должна была проверить, просто проверить… Извини меня!
- Что ты должна была проверить? – спросил Том уже спокойно, действительно не понимая и напрягаясь из-за её состояния, и боковым зрением заметил, что к ним подошёл Джерри.
Кристина всхлипнула, зажмурившись, отчего из-под ресниц брызнули первые слезинки, которые она тотчас утёрла кулаком, и, вскинув к нему глаза, всё так же сбивчиво заговорила:
- То, что ты мне сказал про Джерри, я… я не могла поверить в это. Я ушла, я честно пыталась, но я не могла! Ты не солгал мне, но не могу! А вы ведь близнецы, ты такой же, и я подумала, что, может, я смогу видеть в тебе его… Бред, какой же бред… Но я не могла не проверить себя! – она была прилично пьяна и, не думая, изливала всю ту боль и безумие, что раздирали душу в клочья. – Прошу, прости! И, назови меня сумасшедшей, но я не верила! Думала, что ты можешь быть им, и я пойму это, если… И я всё понимаю, но… И теперь… - под конец её речь стала совсем путаной, теряющей звук и стихла, утонув во всхлипах.
Кристина закрыла ладонями лицо и съехала по стене на корточки. Сложившись в комочек, плакала, не заботясь о сохранности растекающегося макияжа, том, что непривлекательно течёт нос, и неуместности этой сцены перед чужим, бывшим в прошлый раз равнодушным человеком. Ни о чём не думала, выгорала изнутри.
Том растерянно и отчасти испуганно смотрел на неё во все глаза. Всегда было так, что это он рыдал, а его успокаивали (или нет), не представлял, что нужно делать в обратной ситуации, а то, что это была девушка, усугубляло, доводя до абсолюта, чувство непонимания. Он начинал жалеть о своих словах в прошлую их встречу, поскольку было похоже, что этим причинил ей сильную боль, такую боль, с какой не справится, что самому было так знакомо.
- Принеси салфетки, они на кухне, и воды, - сказал Джерри каким-то не своим, ровным, но упавшим голосом, выводя Тома из оцепенения.
Том повернул к нему голову, и его прошибло. Джерри не сводил глаз с Кристины, и в его глазах отражалось нечто такое, от чего у Тома внутри всё дрогнуло и сжалось в комок. Любовь, боль, горечь, принятие… Том не знал, как выглядят эти слова, особенно первое, но он чувствовал. В эту секунду он почувствовал, что Джерри – чувствует, так же чувствует, как он сам, как любой живой человек. Живой…
Прошли считанные секунды, но для Тома они показались безвременной вечностью. Джерри, посмотрев на него, твёрже повторил:
- Том, пожалуйста, принеси салфетки и воды.
Том сдавленно кивнул и поспешил на кухню, и, вернувшись, не зная, как правильно себя вести, негромко, неуверенно обратился к девушке:
- Кристина, пожалуйста, не плачь. Вот, возьми салфетки и попей.
Кристина подняла голову – лицо её было мокрым, красным и в разводах чёрной туши.
- Спасибо, - выдавила из себя и взяла из его рук салфетки, но не утёрла слёзы, а сжала их в кулаке.
У неё дрожали губы, исступлённый взгляд плавал, метался, не останавливаясь на Томе, а по щекам плыла новая и новая вода. Джерри опустился рядом с ней на корточки, глядя на её заплаканное лицо, растрёпанные волосы, что отдельными волосками прилипли к коже, на сгорбленную фигуру и опущенные плечи.
В этот раз было хуже, чем в прошлый. В прошлый раз Джерри был больше поглощён своими чувствами и мог рассчитывать на то, что Кристина не испытывает того же, но сейчас он видел, что она сломлена, и это было больнее всего. Он выдержал и выдержит всё, а она, пусть всем сердцем надеялся, что это скоро или не совсем скоро пройдёт, не смогла. Она у него на глазах распадалась на куски, а он ничего не мог с этим поделать, не мог помочь и утешить, стереть слёзы, за последнее многое бы отдал – чтобы смочь.
Видеть и быть бессильным, вот что поистине больно и горько, и сердце разрывается.
Джерри коснулся тыльной стороны её ладони, накрыл своей: тёплая, подрагивает и совсем его не чувствует, что не удивило. Это нереально – чтобы Кристина ощутила его прикосновение, ведь он даже не призрак.