- Веришь в загробную жизнь? – девушка посмотрела на него.
- Не знаю. Но сейчас мне кажется, что что-то такое есть.
- Наверное, мне тоже стоит поверить.
Том забрал из её руки смятые салфетки и неловко стал вытирать с её лица слёзы и краску, последняя не отиралась, а прилагать усилия понимал, что не стоит.
Почему-то этот момент причинил Джерри новую, краткую, точно вспышка, но режущую боль. Потому что не мог сделать этого сам. И потому, что внутри вновь кольнуло то гаденькое, что ощутил в прошлый раз – не мог себе этого объяснить, но почему-то именно к Тому он ревновал Кристину, одного полувзгляда хватало для того, чтобы начал точить этот иррациональный червячок.
Закрыл глаза. Хотел уйти сейчас, у него уже не хватало сил для всего этого. Но должен был остаться до конца.
- Ты бы правда смогла видеть во мне его? – спросил Том.
Не представлял, что будет делать, если Кристина ответит «да», не думал об этом, о том, что у слов снова будут последствия, с которыми придётся разбираться и которых не пожелает, ведь не захочет быть с ней, не сможет, даже если продержится какое-то время. Просто очень-очень хотел помочь.
Кристина серьёзно посмотрела на него пару секунд и качнула головой:
- Нет, не смогла бы.
Она помолчала и сказала:
- В прошлый раз мне показалось, что ты довольно неприятный человек. Но это не так. Ты тоже хороший, просто другой. Спасибо, что не выставил меня за порог и вытерпел.
Кристина потёрла лоб основанием кулака и поднялась на ноги, придержалась за стену, поскольку и ноги затекли от долгого сидения на корточках, и алкоголь делал своё дело.
- Похоже, что она уходит, - сказал Джерри. – Вызови такси, ей не следует добираться одной в таком состоянии.
- Ты уже уходишь? – тоже встав, обратился Том к девушке.
- Да. Мне и так завтра будет слишком стыдно за своё поведение. – Кристина, склонив голову, снова потёрла лоб. Сознание немного прояснилось, и ей было физически дурно. - Ты же не виноват в том, что… Ты не виноват, - добавила. – Ты никак не относишься к нашей истории.
- Ты меня не обидела. А где ты живёшь?
- Нигде.
- Как? – искренне изумился Том. – Тогда…
- Нет, - твёрдо прервала его Кристина. – Я не останусь, не предлагай.
- Почему? Если тебе некуда идти, ты можешь остаться. Не на улицу же идти?
- Не беспокойся. Я нигде не останавливалась в Париже, так что просто поеду домой в Лион.
- Тебе плохо, останься хотя бы на пару часов, пока не станет лучше. Поспишь… или ещё что-нибудь. Если честно, я не знаю, что нужно делать, когда пьяный. Но идти куда-то точно не стоит. Я как-то пошёл, и упал, и проспал до утра на обочине дороги.
Джерри стоял рядом и молча смотрел. Действительно не знал, не мог определиться, какой исход ему кажется худшим: что Кристина останется и, может быть, задержится, или, что она сейчас, в таком состоянии, уйдёт, и это будет последний раз, когда он её видел? Нет, всё же, первый вариант хуже, поскольку в своих благородных намерениях Том может быть невероятно упорен, но ни разу ещё это не заканчивалось хорошо, у него просто никогда не хватало сил и выдержки, и ситуация с Кристиной едва ли станет исключением. И они уже вошли в ту фазу плана, в которой Кристине попросту опасно быть рядом с ними.
Ему не пришлось ничего говорить, Кристина отказалась от предложения Тома, а Том продолжал неподдельно недоумевать, почему так:
- Почему? Я живу один, ты мне не помешаешь, правда.
- Я жила здесь прошедшей зимой и оставаться здесь сейчас… - Кристина окинула горьким взглядом пространство вокруг, - будет слишком. Я не хочу этого. Спасибо за заботу, для меня это неожиданно, но не нужно этого. Я не попаду в беду. А если попаду…
Она пожала плечами сама себе и, так и не договорив, вышла за порог.
- Подожди! – воскликнул ей вслед Том, выскочив на порог. – Давай я хотя бы такси вызову? Или проведу тебя?
Кристина не остановилась, не обернулась, и через пару секунд быстро подъехавший лифт скрыл её за съехавшимися дверями. Том не побежал за ней, ещё минуты две стоял на пороге, растерянно мечась взглядом по пустому общему коридору, и вернулся в квартиру, закрыл дверь, которая на протяжении всего времени их непростой встречи оставалась открытой.