Чужая жизнь. Жизнь… не хотел произносить его имя даже про себя. И теперь он, Том, в этом мире, в этой жизни чужой, не имеющий права на имя, потому что мир знает Джерри, а о нём – не слышал. Людей, которые его знали, можно пересчитать по пальцам, а у Джерри против этих жалких попыток быть – целый мир. Очевидно, на чьей стороне перевес и кто более реален, как бы абсурдно это ни звучало и как бы горько и тошно ни было. Теперь он что-то типа альтер-личности, подселенец в собственном теле, которое построило жизнь без него.
Том сжал в кулаке карту, края её впились в ладонь. Разжал пальцы, посмотрел на неё и немного согнул. С отстранённым интересом хотелось посмотреть, как она сломается, как треснет и щёлкнет – щёлкнет ведь? Но не сломал. Положил карту к остальным и, шмыгнув носом, придвинул к себе уже работающий ноутбук.
Прокрутил документ к нужному пункту и переписал пин-код одной из карт, и для надёжности, чтобы точно не перепутать, положил обратно в бумажник только её, а остальные собрал неровной кучкой и оставил на тумбочке. И, подумав, записал адрес, который также значился в разделе «Жильё» вместе с остальной информацией. На всякий случай, чтобы не забыть, куда возвращаться, и если что иметь возможность спросить, как пройти к дому, у прохожих, и не остаться с продуктами, но на улице. На запястье прямо записал и, прочитав раз, прикрыл рукавом кофты.
Всё, можно было выходить, но выход из дома затянулся ещё почти на час, потому что нужно было точно не забыть бумажник, и ключи не забыть, и дверь закрыть, и проверить, чтобы вода везде была выключена и свет тоже. Без личного понимания, для чего это всё и насколько важно, тупо повторял то, что, видел, делал перед выходом из дома Феликс и настоящие родные, поскольку теперь он один и проследить за всеми этими моментами попросту некому, сам должен.
Ещё раз проверив ключи в кармане, Том закрыл дверь и, тронув и бумажник во втором кармане, пошёл к лестнице, но остановился, обернулся к замеченным широким дверям лифта. Раз он здесь есть, значит, правильно ездить на нём, так размыслил, все ездят и ему стоит делать как все.
На удачу, лифт приехал пустым, да и вообще в общих коридорах было пусто и совершенно тихо, как будто в целом доме никого больше нет. Зайдя в кабину и нажав кнопку нужного этажа, Том прислонился к задней стенке, поправил капюшон, с которым на голове в новой жизни чувствовал себя уютнее, пытаясь запихнуть под него непослушную обкоцанную чёлку, натянул рукава на ладони, перехватил руку рукой внизу живота и опустил взгляд в пол.
Лифт мягко звякнул, извещая, что цель достигнута, и затем открыл двери. Том обернулся к зеркалу, занимающему большую часть задней стенки, ещё раз поправил рукава и вышел из кабины.
- Привет, Джерри! – весело замахала улыбчивая пухленькая девушка с бронзовым загаром.
Том глянул на неё, но никак не ответил и продолжил двигаться к двери. Девушка не обиделась – мало ли, что у него стряслось, из-за чего отреагировал так – никак, друзьями-то они не были, так, здоровались и иногда могли поболтать недолго ни о чём, столкнувшись в коридоре, когда она возвращалась сюда, в очередной раз в пух и прах рассорившись с родителями и решив съехать от них.
На улице Том остановился у края крыльца, не с удивлением и шоком уже, но с какими-то непонятными даже самому себе эмоциями смотря на площадь, башню, улицу справа и слева вместе со зданиями и машинами, на видимый из этой точки кусочек города.
В самом начале спячки, да и потом тоже, он взял за основу, что нет никакого мира по ту сторону стен, в которых находится, и окон, ничего нет, да и чувствовал так же. Так было проще и так получилось само собой. Но тут вдруг увидел – как прозрел, прочувствовал, пропустив через себя вместе с солнечным светом и запахом ветра ошеломляющим открытием, что границы квартиры – совсем не край бытия. Вокруг дома есть огромный многолюдный город, вокруг города страна, вокруг стран другие страны, целый мир! И в этой точке есть он, отдельный маленький человек, вокруг которого целый мир, но мир вокруг которого не крутится и не кончается на нём.
Но, несмотря на силу впечатления-осознания, оно не выбивало из колеи, не изумляло даже. Просто принял, открыв глаза, ту правду, которая есть внутри каждого – мир есть и мир продолжается, независимо ни от чего. Жизнь продолжается в любом случае: она продолжалась без него, а теперь продолжается с ним.