Довольно быстро успокоившись и придя к мысли, что это всего лишь видео, которое можно выключить, Том вернулся к ноутбуку, открыл крышку и, стараясь не смотреть на основную часть экрана, вернулся к стартовой странице. Снова открыл историю браузера.
Больше всего в истории было сложных многословных запросов. Том нахмурился, увидев в поисковой формулировке знакомое слово – часть его клейма и приговора, и кликнул на данную строчку. Статья, посвящённая диссоциативному расстройству идентичности.
Том практически ничего не понял в тяжеловесном научном труде и бросил читать на половине. Волновало другое:
«Зачем он про это читал?», - мысль обдала неприятным холодком.
Вернувшись к истории, Том выбрал следующую страницу, также содержащую в названии страшное слово «диссоциативное». Их было много, очень много, не во всех названиях прямо звучал его диагноз, но все они были научно-психиатрические и посвящённые в конечном итоге одной цели – раскрытию проблемы расщепления личности, в самых разных её аспектах, при помощи различных подходов, и Том уже читал без разбора.
Детские травмы… Магнетический сон… Примитивная психическая защита… «Капсулирование» личности… Механизм переключения… «Миссия» замещающей личности… Возможность невозврата (недоказанная теория)…
От сложных, массивных абзацев текста, в которых понимал только отдельные слова, благодаря которым и улавливал смысл, стало не по себе и ещё холоднее. Даже не по той причине, что они были посвящены его главному кошмару, от которого то с пеной у рта, то еле дыша открещивался, повторяя, что нормальный, а потому, что эти тексты попали к нему в руки во вторую очередь, а первым их читал – Джерри. Он их нашёл, он их читал с этого самого ноутбука, возможно, точно так же сидя на кровати, он в них что-то искал.
Что искал? Зачем ему было копаться во всех этих психиатрических трудах, об которые можно сломать мозг? Он же не доктор? Да нет, точно не доктор! Это бред из разряда «самый абсурдный» - альтер-личность-психиатр, убийца-доктор. К тому же работа у него была явно другая, совершенно из другой области, что следовало из документа «Открой…».
«Хобби такое, читать работы по психиатрии?».
В это предположение отчего-то не верилось, но никакого другого не возникало. Для того, чтобы хотя бы иметь возможность прийти к верному ответу или поверить во что-то другое, нужно было в первую очередь сделать то, чего Том сделать не мог – признать, что Джерри такая же полноценная личность, как и он сам, с разными мыслями в голове, интересами, чувствами и планами, а не чудовище-машина, заточенная лишь на одно – убивать.
Том необъяснимо чувствовал себя без спроса залезшим в чужое личное, сокровенное, и это приводило мысли в ещё больший сумбур, поскольку, раз есть личное, значит – есть и личность, живая, полная, чего душою признать не мог, хоть убей, и не пытался. А умом в противовес этому понимал, что – да, так и есть, Джерри жил, как живут обычные люди, иначе бы он не сумел построить всё то, что было сейчас вокруг. У него была работа, которой занимался, интересная, наверное. Были знакомые, друзья. Может, даже девушка была.
Продолжать углубляться в «мир Джерри» пропало всякое желание. Том отодвинул ноутбук, снова опустив его крышку, но не до конца, и встал. Но, походив кругами по комнате, кусая пальцы, собрался с мужеством, сжав для уверенности ладони в кулаки, и вернулся к компьютеру.
Обращаться к главному источнику информации было страшно от неизвестности и неприятно-протестно от сочетания, которое предстояло вбить в поиск. Но всё равно сделает это: сегодня, завтра, через месяц или год. Лучше уж сейчас – побыстрее, пока не передумал.
Том помешкал, занеся руки над клавиатурой, и вбил в строку поиска «Джерри Каулиц». И ударил пальцем по клавише ввода.
Всемирная сеть с готовностью вывалила всё то, чем располагала по запросу. Недолго думая, Том кликнул по первой ссылке, за нею была биография – непонятно кем и каким местом написанная, поскольку всё в ней было выдумкой, даже год рождения и тот не удосужились правильный написать. Второй тоже была биография, но куда более правдивая – вообще правдивая, не считая отсутствия информации о психиатрическом диагнозе и двух продолжительных периодах лечения; в графе «родители» стоял прочерк, так как Джерри так и не назвал имён родственников, игнорируя все уламывания и хитрости журналистов и ведущих.