Уже в машине, когда они тронулись, Бо обратилась к нему:
- Я очень рада, что с тобой всё в порядке.
- Я тоже, - не слишком радостно, а по большей части просто равнодушно ответил Том.
Дома, куда Бо зашла вместе с Томом и не спешила уходить, так как он не давал ей понять, что хочет остаться в одиночестве, она снова аккуратно завела тему приведения его внешнего вида, а конкретно головы в порядок. Но не говорила больше о возвращении к прежнему образу, с первого раза уяснив, что ему этого не хочется. И в итоге уговорила Тома на поездку в салон.
Тому не хотелось ехать куда-то, тем более для наведения красоты, но вариант, к которому они пришли в процессе обсуждения, не казался плохим и не отталкивал. Просто стрижка и возвращение к родному цвету. И пусть был настроен категорически отрицательно в отношении окрашивания своих волос, но в природный цвет вроде как не считается, по крайней мере, эта мысль не вызывала никакого отторжения.
- Сейчас поедем? – спросил Том.
- Можно и сейчас, - немного растерялась Бо и полезла в сумку за мобильником.
Позвонила в салон, который Джерри облюбовал в Париже, узнать, может ли нужный мастер их принять – могла, объяснила, какие процедуры требуются, и уточнила сразу, сколько по времени это займёт. После чего набрала водителя и вызвала его обратно.
Прикосновения мастера – рослой блондинки с внушительным бюстом под белой футболкой и обилием татуировок не напрягали, Том понимал, что тут без них не обойтись, и они совершенно безобидны. А ей нужно было отдать должное, не зря она входила в список топ-мастеров города. Она с первого раза добилась на обесцвеченных волосах цвета, который можно было бы отличить от цвета корней разве что под микроскопом. И сотворила из удручающего неровностью имеющегося материала аккуратную красивую стрижку, подчёркивающую лицо так, что сама залюбовалась и позволила себе весьма похабный комплимент – знала, что Джерри нормально относится к таким штучкам. Том от таких слов в свой адрес даже вынырнул из транса, в котором находился всё время, и, изумлённо округлив глаза, уставился на неё через зеркало.
- Да, именно так, - с улыбкой проговорила Лурд, мастер, и игриво пошевелила волосы на его затылке; Том, сам того не заметив, вцепился в подлокотники до белизны пальцев. – Но я не претендую, понимаю, что ты вряд ли свободен. Да и маловат ты всё-таки для меня.
Бо покашляла, привлекая к себе внимание, просила же – без бесед сегодня, кроме необходимого, специально подошла к Лурд вперёд Тома.
Лурд, столкнувшись с тяжёлым взглядом из-под линз, тихо прочистила горло, чуть подавившись воздухом от мысли, что, возможно та и есть та самая никому не известная пара красивого мальчика, потому и сидит рядом коршуном, охраняет. И, убрав накидку, как ни в чём не бывало стала рассказывать о возможностях укладки, которых, несмотря на короткую длину, было много, в разных стилях, что так кстати для модели. Том слушал, не вслушивался и не пытался запомнить и понять, так как не собирался ничего такого делать с волосами, его максимумом всегда было – помыть и расчесать.
Тут же и рукам вернули ухоженный вид: убрали гель, сделали маникюр. На маникюр Том согласился без уговоров и пререканий; не хотел давать левую руку, но всего секунд пять, внутри себя, ничего не говоря об этом вслух, и, понимая, что так надо, положил её на стол. И уронил взгляд в стол, ожидая комментариев по поводу шрамов, но, разумеется, их не последовало. Когда закончили с первой рукой, рассматривал пальцы на ней – и вроде бы всё так было, как всю жизнь помнил: ногти короткие, никакого покрытия, и всё равно сквозило «по-другому».
По дороге домой уже совсем не обращал внимания на водителя – то ли устал, то ли привык, смотрел в окно, за которым зачинались, устанавливая своё недолгое бледно-синее царствование, сумерки.
Только проводив Бо и оставшись в одиночестве в своих-чужих стенах, Том подошёл к большущему зеркалу в прихожей зоне, чтобы посмотреть результаты сегодняшнего дня. Долго разглядывал себя по кусочкам: руки, одежду, лицо, складывал их в общую картину, какой они и были на самом деле.
В отражении был уже не Джерри, но уже и не он. Среднее что-то. Переходное.
Может, если так и дальше пойдёт, вживётся в образ, утонет в нём и сотрётся грань между «было» и «стало». Может, смажется и исчезнет горькая, режущая разница между «я» и «новый, вынужденный я». Может, со временем привыкнет откликаться на имя «Джерри» настолько, что вовсе забудет, что когда-то звали иначе, и станет легче.
Верить во что-то необходимо, пусть даже в объективно жуткое. Иначе попросту не умел.