Размазал слёзы вместе с краской по лицу, испачкав ладони. Сделал шаг в одну сторону, в другую, заметался взглядом сильнее, до головокружения. А всё по-прежнему – щелчок камеры, ещё щелчок. И снова наткнулся взглядом на своё отражение, теперь в совершенстве повторяющее прошлое, потёкшее. Устремил взгляд обратно на фотографа, в бесстрастный объектив, продолжающий смотреть прямо на него, ему в лицо, словно с жестокой издёвкой фиксируя его раздрай и боль.
И вновь сорвался, перемкнуло, потому что всё это слишком, разрывало сердце, душу, черепную коробку, всё вместе.
- Хватит! - Том сорвал с головы парик и бросил под ноги. – Хватит! – крикнул так, что на шее свело жилы.
Фотограф был поражён, что случалось с ним – никогда. Поражён тем, что смазливая куколка способна выдать настолько сильные эмоции, такую игру – на разрыв, раздирающую в хлам. И продолжал снимать, ловя удивительные по мощности кадры, отбросив уже полностью свою первоначальную идею и заменив её на новую – взбунтовавшаяся кукла-марионетка сорвалась с нитей кукловода.
Очень скоро, через полминуты, отсняв достаточно, фотограф установил камеру на штатив, включил автоматическую съёмку и подошёл к Тому. И прикоснулся всей ладонью к его щеке, стирая потёкшую краску вбок. Том замер от неожиданности, даже плакать перестал, повернув голову вслед за рукой мужчины, а глаза скосив к нему. Кадр получился шикарный – потерявшаяся кукла-марионетка снова в руках надёжного хозяина.
После завершения съёмки фотограф сказал Тому:
- Будем с тобой работать. Если ты согласен.
Том не слышал и не слушал. Не дал смыть с себя макияж, вытер лицо полотенцем и, быстро-быстро переодевшись, убежал.
Полночи Том не спал, свернувшись калачиком на одинокой гостиничной постели, трясясь от рыданий, кусая губы, руки, подушку, чтобы не завыть в голос, не заскулить, чтобы никто не услышал. Успокоиться после съёмки всё никак не получалось. В голове и сердце набатом стучало одно – он не мог так. Он не хотел так больше. Просто НЕ-ХО-ТЕЛ.
Но наутро встал и снова пошёл куда надо.
И закрутилось. Города и страны сменяли друг друга словно в калейдоскопе. После пятого переезда перестал интересоваться, куда они направляются. Бешеный ритм, сумасшедший график, марафон. Не привыкший к такому Том быстро вымотался и начал засыпать буквально на ходу. Один раз прямо во время съёмки заснул и свалился с реквизита, на котором сидел: закрыл глаза, как было сказано, и отключился на пару мгновений, как это бывает, когда слишком устал.
Обнажённая фотосессия, где поставили спиной к камере и налили сверху на позвоночник вязкий красный гель, имитирующий краску, но стекающий гораздо медленнее. Затем развернули, попросили поднять плечи, налили во впадины между ключицами и шеей голубой гель, снимали до пояса. Затем вытерли, нанесли под левый глаз три жирные капли разных цветов, из которых получились три «слезы»: красная, голубая и белая, сказали встать полубоком.
Реклама ювелирной линии одного небезызвестного Модного Дома с Монти, в которой Тому партнёром был настоящий гепард, по поводу чего переживал Карлос, так как в прошлый раз, с Джерри, съёмка с этой кошкой не состоялась, поскольку та начала вести себя агрессивно, шипела. Но и эта фотосессия не прошла гладко: кошка начала принюхиваться к открытой, необдуманно подставленной ей Томом шее, как раз там, где проходит артерия, а затем широко лизнула колюще-шершавым языком по тонкой коже. Карлос в этот момент чуть не поседел, поскольку, хоть кошка и ручная, но всё-таки это – дикое животное, хищник, который, если вцепится в горло, то шансов у жертвы останется мало.
Но у Тома хватило ума не дёргаться, чем мог бы спровоцировать кошку, сработали инстинкты, не шелохнулся даже от касания языка к шее. И кошка, лизнув ещё раз, ткнулась лбом ему в челюсть, после чего обошла кругом, притираясь боком, и легла у его сложенных по-турецки ног. Карлос выдохнул и рухнул на стул, объявив перерыв, который ему был необходим, чтобы восстановить душевное равновесие после такого стресса.
И много-много других фотосессий. Повторяющееся без конца: «Раздевайся». Тому уже сниться начало это требование-просьба, подскакивал среди ночи с ним, звучащим эхом в голове в последе сновидения, и, поняв, что приснилось, падал обратно на подушку, чаще всего тщетно пытаясь снова заснуть.