- Ты что творишь?! Совсем охренел?!
- Нет, это ты! После всего ты пришёл и ещё хочешь, чтобы я тебя за что-то благодарил! Ты мне жизнь сломал!
- Можешь не благодарить! Но к дерьму твоей жизни я не имею никакого отношения, а вот ты, кажется, мне нос сломал!
- Если бы ты так не поступил, ничего бы этого не было! Лучше бы ты бросил меня умирать! Лучше бы мы вообще никогда не встречались! Убирайся!
Не стихший вулкан внутри начал извергаться по новой, ещё гремучее; Том снова кинулся и пихнул Шулеймана в грудь, тот схватил его за руку, крепко сомкнув пальцы на запястье, и, глядя в глаза, сказал:
- Значит так, если продолжишь размахивать руками, я плюну на последствия и начну отвечать, а в таком случае без сотрясения ты не отделаешься. Уловил?
- Пусти!
На этот раз Оскар успел среагировать и перехватил и вторую его руку, которой Том замахнулся ему куда-то в район плеча. Сжал запястья крепче, больно.
- Успокойся! – рявкнул оглушительно в лицо, но и это, что всегда действовало безотказно, заставляя втянуть голову в плечи, не остудило Тома и не поставило на место.
Том задёргался, пытаясь высвободить руки и ударить кулаками по его груди, то кричал, то цедил сквозь зубы требования и ругательства.
- Отпусти! Не трогай меня! – извернувшись, пнул Шулеймана сбоку коленом в бедро.
- Да чего ты такой припадочный?! – тот встряхнул его.
- Отпусти меня!
Отбив второй удар ноги, Оскар резко развернул Тома и притиснул спиной к стене. В голове вспыхнуло подобно рефлексу то, чем занимались в итоге с этим же самым телом после склок и противостояний. Но он чётко разделял, что можно и уместно с Джерри и чего нельзя с Томом.
Том на две секунды замер, оказавшись зажатым, а затем забился с тройной силой. Рвался, дёргался, крутился, ударяясь об стену, вертя головой, не смолкая.
Видя, что его приступ праведной ярости уже больше похож на истерику, Шулейман бросил попытки достучаться до него и решил действовать соответствующим образом. Рывком оторвал от стены и, схватив за шкирку, потащил куда-то.
Том сопротивлялся, упирался, но всё-таки дошёл до душевой кабины. Споткнулся о бортик, когда Оскар пихнул внутрь, и упал на колени. Оскар, пользуясь его положением, придавил за загривок, чтобы не вскочил, и включил максимальный напор воды. Том вскрикнул от ледяного водопада, обрушившегося сверху, пытался подняться, отползти, вцеплялся в руку парня, пытаясь оторвать её от себя, но тщетно.
Через две минуты Том затих и только дрожал от колющего, пронизывающего холода. А через пять Шулейман закончил экзекуцию, отряхнул руки от воды и отступил.
Том на непослушных, подгибающихся от дрожи ногах вышел из кабины и сделал пару шагов. Вообще всего трясло, и зубы клацали, поджал руки к груди, неосознанно стремясь согреться, удержать внутреннее тепло, обтекая ледяными каплями-потоками.
- Раздевайся и вытирайся, - скомандовал Оскар, взяв с сушилки самое большое полотенце и протянув ему, - а то перемёрзнешь и через день-два снова умирать начнёшь.
Том глянул на него исподлобья и забрал полотенце. Глупо было вытираться поверх одежды, но не собирался ни слушаться, ни раздеваться, потому так. Оскар от комментариев воздерживался и молча наблюдал, сложив руки на груди.
- Уходи, - нерасторопно обтираясь и не смотря на него, в который раз попросил Том, но уже спокойно, упавшим тоном.
- Приведу себя в порядок и уйду, - ответил Шулейман и направился к раковине, включил холодную воду и склонился к ней. – Кстати, - добавил, разогнувшись и оттирая кожу, - насчёт твоей претензии – она несправедлива и ошибочна. Я на тебя не играл и не стал бы этого делать. Но я на тебя поспорил, на ночь с тобой. Эванес очень настаивал, а я в тебе не сомневался – ты же шарахаешься ото всех, потому согласился, думал, пусть обломается и успокоится. Но ты меня удивил и добровольно пошёл с ним, а в личный дебилизм, когда задница сама ищет приключений, я не вижу смысла вмешиваться, потому останавливать тебя не стал. Через пару дней я начал тебя искать, так как после «всё было круто и много», как мне сказал Эванес, ты непонятно куда делся, но мне сообщили только, что ты был в больнице после попадания под машину, откуда на тот момент уже ушёл в неизвестном направлении. А уже потом узнал, что Эванес меня обманул, ну и тебя, овечка, заодно. Вот так.