Замолчав и убрав руки от ушей, Том настороженно прислушался и, убедившись, что звучит только тишина да проникающие в приоткрытое окно звуки улицы, прошёл до кровати и упал на неё. Сложился в клубочек, поджав колени к животу.
- Переоденься. Ты в самом деле можешь простудиться.
Том накрыл голову подушкой, отгораживаясь от голоса, снова зажмурив глаза что было сил, и цедил на повторе как мантру:
- Я не сумасшедший. Я не сумасшедший. Я не сумасшедший. Я не сумасшедший. Я не сумасшедший… Я справлюсь…
Глава 12
Глава 12
Твой глянцевый мир мне в нём места нет,
Текущая сука вскипает от зависти!
Мои босые ноги, первый снег,
Держась за жизнь дрожащими пальцами!
Evil not alone, Глянец©
Том заставил себя поверить, что во что бы то ни стало справится. Не имел плана и даже примерно не представлял, чему именно собирается противостоять и что предпринимать, но упрямо держал в голове: «Обязательно смогу, не сломаюсь, начну дышать». Только, когда пришло время выйти из дома, и вместе с Бо спустился на улицу, сердце кольнуло тянущей тоской. Том окинул взглядом толпы прохожих, которые спешили куда-то, казалось, день и ночь, и поймал себя на том, что украдкой от самого себя ищет среди всех лиц одно, лицо того человека, которого прогнал. И неважно, что тот стопроцентно уже уехал обратно в роскошно-лазурную Ниццу, неважно, что передвигается исключительно на авто, потому искать в толпе его бессмысленно и бесполезно. Слова логики присущи разуму, а искал не им.
Зачем искал? Том не знал и этого. Всё равно бы не подошёл, не заговорил, не хотел ничего исправлять и возвращать. Наверное, просто хотел увидеть того человека, с которым мог быть собой и находил в себе силы для новых шагов и свершений, чтобы подъём души, пусть даже злостный или горький, помог всё выдержать, и хотел увидеть, что он в порядке.
Том мотнул головой, отгоняя ненужные чувства, и внимательно прислушался к себе. Ничего подозрительного. В такие периоды, когда голос молчал, действительно верилось, что никакого голоса нет и не было, а все разы приснились-причудились. Что-что, а верить он умел.
Показалось, что уловил какое-то странное движение боковым зрением, и Том повернул голову посмотреть, но по левую руку от него стояла только ожидающая машина, на боку которой бликовал закат и отражались тёмными тенями проходящие мимо люди. Это и заметил.
- Мы едем? – спросила Бо, которую Том не слушал на протяжении последних минут.
Посмотрел на неё и кивнул, и сел в машину, нечаянно сильно хлопнув дверцей. Бо как всегда расположилась рядом, и автомобиль тронулся с места.
Том смотрел в окно, за которым – столько людей, столько людей проносилось, и во всех стёклах пылал закат. Решил, что лучше отвернуться, чтобы не бередить себе душу, и повернулся к Бо, стал смотреть на неё. Затем подумал, что всё время разглядывать её неловко, и вновь повернулся, сел прямо и закрыл глаза, откинув голову. И совсем скоро заёрзал, не зная, куда себя деть, не сумев находиться в машине с закрытыми глазами.
Бо положила ладонь ему на руку, заставив чуточку вздрогнуть от неожиданности, и тут же убрала её.
- Джерри, всё нормально?
- Да, - покивал Том. – А долго ещё ехать?
Бо взглянула в окно, на часы и ответила:
- Около сорока минут.
Первый из двух оставшихся рабочих дней почти не запомнился, слишком много в нём было всего: три масштабные фотосессии в разных местах, с разными фотографами и совершенно разными концепциями, к третьей Том уже невозможно устал от того, что его то красят, то умывают, красят, умывают и причёсывают, и всё с начала. Причём две фотосессии были групповые, на которых Том чувствовал себя ещё более некомфортно, чем на обычных.
Во время подготовки держался в стороне от коллег и старался не смотреть даже на них, чтобы не видеть, как они на него смотрят. А коллеги без конца бросали в его сторону взгляды и обсуждали между собой, периодически пытаясь втянуть в ядовитый разговор и его. Всем по-прежнему не давало покоя, что же такое случилось с Ангелом, что он так изменился – куда-то подевалась холодная выдержанность с оттенком высокомерия, которая так раздражала, и не отвечает больше на яд умно и хлёстко, чем затыкал за пояс, вообще не отвечает больше, сидит в сторонке и молчит. Милый мальчик, сказали бы, если бы не знали его. Но они знали. И с удовольствием связывали спавший до нуля гонор с ссорой со скандально известным Шулейманом-младшим, выделяя несколько версий произошедшего, одна краше другой.