Из обращений к себе на французском и просто услышанных фраз Том начал понимать, что, кажется, Шулейман был в его жизни ещё до него, то есть… с Джерри? Но продолжил молчать и решил отложить эту мысль, не развивать её, так как не до того сейчас было. Да и решил же перевернуть эту страницу жизни, обдумывание данного шокирующего предположения с этой целью никак не вязалось.
В кадре Том держался на заднем плане, когда фотограф не требовал обратного. Но, впрочем, фотограф и не требовал, так как, если на индивидуальной сессии от Тома можно было добиться чего-то толкового и даже выдающегося за счёт эмоций, то в окружении других моделей становился слишком ярок контраст между профессионалами и им, не знающим, что делать со своим телом и лицом перед камерой. Тем более что выражение лица у всех должно было быть выдержано в одной гамме, а у Тома с контролем лица, а в особенности эмоций, показываемых взглядом, была беда.
Только один кадр получился именно благодаря Тому, случайно – стоящая рядом девушка обняла его одной рукой за талию, а он, шуганувшись от неожиданного прикосновения тёплой голой кожи к своей голой, красочно вскинул руки и распахнул глаза. Фотограф в ту же секунду приказал замереть, и Том замер, так и кося глаза на коллегу.
Когда фотограф отщёлкал, девушка, которая вообще-то никогда не питала к Джерри хоть сколько-нибудь тёплых чувств, посмеялась и похлопала Тома по плечу.
- Если бы я не знала, что ты не по этим делам, я бы попробовала тебя соблазнить, так это было мило.
Том не понял, про какие такие дела она говорит, а вторую часть, про соблазнение, не хотел понимать. Все оживились, так как это же нонсенс – такое да Джерри сказать.
- Раз так, целуй, - сказал фотограф, - не до конца. И оба в центр, - указал на нужное место.
Девушка, Линнет, с вызовом выгнула бровь, смотря на Тома, мол: слабо изобразить? А Тома парализовало из-за двух разнонаправленных пониманий. С одной стороны, он не хотел, чтобы кто-либо прикасался к его губам, ещё и на камеру, от одной мысли брала оторопь, и хотелось передёрнуть плечами и закрыться, чтобы никто его не трогал. С другой стороны, понимал, что главного, то есть фотографа, нужно слушаться и делать, что скажет.
Пришлось пережить и обжигающую близость девушки, и её пальцы на своём подбородке вместе с прямым взглядом в глаза. В конце она всё-таки поцеловала, шутливо чмокнула в губы.
Второй и последний рабочий день был отмечен званым вечером в стиле after-party, закрывающим сезон показов, куда были приглашены самые-самые: выдающиеся модели, маститые дизайнеры и блистательные новички, снискавшие любовь и уважение, и те, кто неравнодушен к миру моды и его обитателям, влиятельные люди при деньгах, помогающие искусству и нередко заодно подбирающие себе фаворитку-фаворита. Отправиться туда Тому пришлось в одиночестве, так как Бо входила в разряд «простых смертных и серости», которым проход на вечер был закрыт.
Замысловато заплетённая сбруя, крепящаяся к корсету, туго опоясывавшему талию, доставляла дискомфорт и на взгляд Тома была чем-то странным и непонятно для чего уместным. Просвечивающую водолазку на себе хотелось прикрыть руками – вот тут как раз и пригождалась сбруя, частично закрывала, а отливающие синим штаны казались ему попросту клоунскими. И глянцево-чёрные лоферы были жутко неудобными, особенно в первое время: мало того, что не предполагали под собой наличие носков, из-за чего не знавший прежде контакта с кожей материал тёр, так ещё и имели семи сантиметровый устойчивый каблук, а Том не привык ни к каким каблукам, пусть модель и была мужская, что успокаивало. Но модели должны были не просто присутствовать на мероприятии и наслаждаться им, но и демонстрировать заранее оговоренные с модельерами наряды из последней коллекции, потому внешний вид не обсуждался.
Том стоял возле стены, большими глазами наблюдая за вальяжно курсирующим по залу, шикарно одетым народом. Среди всех выделялись взрослые мужчины в костюмах, которых пока насчитал всего двоих.