Подошёл услужливый улыбчивый официант, предлагая выпить, и Том, не зная, что этого можно не делать, взял с подноса точёный фужер с искрящим пузырьками напитком. Пригубил, когда официант пошёл дальше, и облизнул губы, узнавая характерный вкус на языке, мгновенно проникающий в мозг. Не подумал сразу, что в бокале спиртное, но выплюнуть или отставить напиток не возникло желания, скорее, наоборот, и сделал ещё один маленький глоток. Шампанское было единственным алкогольным напитком, который не вызывал отвращения и понравился с первой пробы во время празднования нового года с Шулейманом. И, пусть оно было не таким вкусным, как то, менее сладким, но тоже вполне, пилось приятно.
Том залпом допил шампанское.
Первый бокал, второй, третий, четвёртый, улыбчивый официант уже прочно обосновался рядом, обновляя напиток в руке, и, когда Том, устав стоять на гудящих в неудобной обуви ногах, ушёл на один из диванов, снова крутился поблизости.
Пятый бокал… девятый… Мысли в голове смолкли. Тянуло то ли в сон, то ли ещё куда-то. Свет всех ламп и огни подмигивали, точно как когда-то, но не возникало ассоциации с вечером Дня Всех Святых, когда впервые выпил и закружило, что мгновенно бы отрезвило и испортило вечер. И не пытался потрогать свет, как делал тогда всем на потеху. Снова и снова разглядывал людей вокруг, а в другие моменты забывал про всех и концентрировал внимание или на своих коленях, или на бегущих вверх пузырьках в фужере.
Хорошо и спокойно, даже весело как будто без видимых на то причин. Одиннадцатый бокал в руке наполовину пуст.
Остальные гости, те, кто наблюдал эту картину, про себя и не только готовились к пьяному шоу в его исполнении, шушукались, бросали взгляды. Более сердобольные единицы думали, что нужно бы подойти, сказать, чтобы тормозил.
Дизайнер, которого представлял Том, начинал нервничать, поскольку только этого – наклюкавшейся модели и сопутствующего этому позора ему не хватало.
«Что с этими моделями не так? – думал. – То кокаин, то алкоголизм. Думал, один нормальный, так нет, всё туда же! Я ему устрою, пусть только попробует дебош устроить или наблевать».
А другой дизайнер, не имеющий отношения к Тому, наблюдал за ним с интересом и думал диаметрально противоположное – что не отказался бы, чтобы его модель так себя вела, так как пьяные выходки всегда привлекают внимание и обсуждаются, а это отличный пиар. И вечер казался ему слишком скучно-пафосным, его бы не помешало разнообразить.
В какой-то момент Том заметил, как на него смотрят, и, не понимая, с чего такое внимание к нему, поставил на столик двенадцатый бокал, в котором осталось на донышке. И сбежал от чужих взглядов в туалет, как раз и по необходимости его уже нужно было посетить.
Выйдя из кабинки, вымыл руки и опёрся одной рукой на литой блок, в который были вмонтированы раковины, а второй обнял себя. В голове шумело, что стало отчётливо слышно в тишине уборной.
Дверь открылась, впустив звуки зала, и закрылась за спиной вошедшего мужчины в чёрном костюме.
- Птичка, - улыбнулся он. – И ты здесь? Я тебя и не узнал в зале.
Том не понял, ни что это за человек, ни его английского. Обернулся, чтобы убедиться, что обращаются именно к нему.
- Как хорошо, что мы встретились. Надеюсь, в этот раз ты не станешь убегать, - продолжал мужчина. – Может, передумал? Моё предложение всё ещё в силе.
Том стоял и хлопал ресницами, понимал, что что-то нужно отвечать, но что он мог ответить, не понимая и не говоря на языке?
- Птичка, что скажешь? – мужчина подошёл ближе, тоже положил ладонь на раковины. Помолчал, ожидая ответа, и добавил: - У тебя горло болит, почему молчишь? – он тоже был пьян. – Джерри? – после ещё одной паузы.
Имя Том разобрал и, потупив взгляд, покивал, надеясь, что это сойдёт за ответ.
- Да? – переспросил мужчина, даже удивлённый тем, что всё вдруг стало так просто.
Это Том знал и отзеркалил:
- Йес.
- Прекрасно, птичка, ты не представляешь, как обрадовал меня. В таком случае, может, уедем прямо сейчас?
Том, снова уповая на язык жестов, пожал плечами.
- Пойдём, - резюмировал мужчина, кивнув, и жестом пригласил проследовать за ним.
Алкоголь помогал не задумываться о том, что понятия не имеет, что это за человек и что он ему сказал. Том пошёл следом, полагая, что, раз он на работе, то этот мужчина тоже её часть, а значит, его надо слушаться, как и всех остальных.