- Ты искал меня? – сев, озвучил он вопрос скрипучим, осипшим голосом.
- Нет. Но я проезжал мимо, узнал твою бедовую тушку по левой пятке, и стало интересно, чего ты тут валяешься. Или я ошибся, у тебя всё хорошо, и я могу ехать дальше?
Том сжал, закусив, губы и, прикрыв глаза, покачал головой: «Нет, не хорошо».
- В таком случае отрывай седалище от лавки и неси его сюда, - сказал Оскар. – Подвезу, - надел очки обратно.
Он выдержал паузу, снова повернувшись к так и сидящему на месте Тому, и, побарабанив пальцами по внешней стороне глянцевой дверцы, произнёс:
- Мне долго ещё ждать? У меня, между прочим, и свои дела есть.
Том поднялся со скамейки и направился к нему, оставив единственный ботинок валяться около урны. Садиться в этот чужой автомобиль было совсем не страшно, даже после того, как снова нарвался на насилие. Потому что его владелец уже сделал с ним самое страшное, за что Том давно простил, не сможет ничем удивить.
Шулейман собирался поехать молча, но, как только Том сел рядом и захлопнул дверцу, скривился и помахал рукой перед носом:
- Фу, чем от тебя несёт? Вот чем мне нравился Джерри, так это тем, что от него всегда приятно пахло, - нажал кнопку на панели, и крыша, складываясь, поехала назад, - а у тебя с этим катастрофа: то помыться забываешь, то вот это, - обвёл Тома ладонью.
Том молчал, ссутулившись на соседнем сиденье, сжавшись, закрылся, обняв себя одной рукой, и смотрел вниз. А после, склонившись вперёд и упёршись лбом в панель, тихо спросил:
- Это правда?
- Что?
- Что ты знаком с Джерри.
- Да. Причём весьма близко.
- В каком смысле? Вы что, были друзьями? – мозг работал еле-еле, так же и язык ворочался.
- Во-первых, пристегнись, - сказал Шулейман и дёрнул ремень Тома, лично защёлкивая его, дабы сэкономить время.
Том, не успев возразить ни словом, ни делом, ни даже сообразить до того, как Оскар уже закончил, вынужденно сел ровнее.
- Во-вторых, и это ответ на твой вопрос, - продолжал тот, - кем мы только ни были, а вот друзьями как-то не получилось.
Том потёр висок, затем лицо, пытаясь хоть как-то собрать разум в кучу и отвлечься от отвратительного самочувствия. Почему-то, хоть говорить и давалось с трудом, тянуло задавать вопросы.
- Что, вы были врагами? – спросил. – Как же тогда…
- Как же тогда я жив? – Оскар бросил на него короткий взгляд. – Вот так, как видишь. Твоя печально известная альтер-личность не так уж страшна, как ты думаешь. И врагами мы не были, но теперь, скорее всего, станем. Точнее – Джерри явно меня ненавидит, но мне побоку, я своего добился. Вот только теперь не понимаю, зачем оно мне было надо, - окинул Тома взглядом из-за тёмных стёкол. – Как говорится – бойтесь своих желаний.
Слишком много слов и информации. Том мотнул головой, непонимающе хмурясь, и вновь уткнулся лбом в панель, закрыв глаза. Какое-то время ехали в тишине, затем он нарушил молчание, спросил тихо:
- Почему ты не спрашиваешь, что со мной случилось?
- Сам расскажешь, - спокойно и уверенно ответил Шулейман.
Больно. Больно, что никому нет дела до того, что с ним происходит. Том, не меняя позы, чуть кивнул в знак того, что принимает ответ и что да, расскажет, если надо будет. Снова воцарилось молчание, и снова он его прервал:
- Оскар, мне плохо…
Непонятно, зачем пытался говорить, тратя на это последние силы, которых и так не было, зачем пытался рассказать хоть элементарное, но рот как-то сам открывался, выпуская слова, хоть и думал, что лучше держать его закрытым.
- Вижу, - отозвался Шулейман. – И чувствую. И где же ты так осчастливился?
- Что? – Том приподнял голову и непонимающе посмотрел на него.
- Где напился, спрашиваю? И по какому поводу? Мог бы и меня позвать, раз такой повод: трезвенник развязался и пошёл во все тяжкие искать приключения на свою задницу. Хотя нет, последнее лишнее, пить с тобой гиблое дело, а то ещё снова признаваться мне в любви начнёшь. А на первые два вопроса ответь, это реально интересно, ты же не переносишь спиртное, насколько я помню.
- Это на работе… по работе…
- Классная у тебя работа, - усмехнулся Оскар.