«Зачем? – Том остановился перед зеркалом, мысленно спрашивая у своего отражения. – И зачем я об этом думаю?», - нахмурился.
Ответ, данный себе самому, не заставил себя ждать:
«Потому что у меня никого больше нет. И даже если и его нет, он хотя бы иногда есть».
«… А лучше бы не было никогда, чтобы не было больно и непонятно».
«… Нет, лучше, чтобы был».
В десять часов, так и не придя к согласию в себе, Том всё же взял телефон и набрал номер, который по-прежнему помнил наизусть.
- Аппарат абонента выключен или… - ответил механический голос.
Не дослушав известную пластинку, Том отклонил вызов, и как-то внутри всё опустилось, поблекло. Робкие крылья – непонятно на что ещё рассчитывающие обломки перьев в лопатках, скорбно сложились, приняв очередной отказ в полёте и надежде на нём.
А в принципе, на что рассчитывал? На то, что Оскар будет сидеть и ждать его звонка? Нет, это глупо, у него и без того насыщенная жизнь, полная людей и интереса. И это «звони» было сказано просто так, брошено, потому что так надо говорить. Наверное, точно Том не знал, но сейчас думалось именно так. Звони – возможность, но совсем не гарант, тем более от такого человека как Шулейман, который вольным ветром гуляет, то спасает, то забывает.
Через час Том снова взял в руки телефон и набрал сообщение: «Оскар, пожалуйста, позвони, когда прочитаешь». Хотел ещё добавить то, что прямо-таки лезло изнутри [глупое-глупое, голодное до тепла сердце]: «Ты мне нужен». Но не добавил. И не отправил то, что напечатал, перечитал слова на экране и стёр. Потому что это слишком унизительная слабость – вымаливать крупицы внимания и присутствия, пусть даже смс не может передать интонацию.
В полночь с чем-то Том, как всегда оставив свет гореть, лёг спать. Покрутился и затих, не сразу, но сон пришёл и забрал в свои уютно невесомые объятия.
Тук.
Том нахмурился и в сновидении, и наяву. Во сне завертел головой, ища источник звука.
Тук-тук.
Во сне обернулся, но позади ничего и никого не было, только мрак, какой-то бесконечный коридор, что ли, крыша которого уходила в небеса и не закрывала их от взора. Но не было страшно в странном месте, волновал только один вопрос – кто меня зовёт?
В реальности перекатился на спину, раскинув руки, повернув голову вбок.
Тук-тук.
Остановился, всматриваясь в туманный сумрак, выглядывая там чью-нибудь фигуру. Наяву лежал спокойно, лишь грудь ходила в такт дыханию.
Тук. Как-то очень громко, объёмно и резковато.
Сон треснул, соскочил на поверхностный, выталкивая в ночную реальность. Вытолкнул, оборвался.
Пробудившись ни с того ни с сего, Том, промычав тихонько сам себе от этого факта и не открывая глаз, перевернул на бок. Уткнулся лицом в подушку и засунул под неё руку, обнимая мягкость.
Тук-тук в дверь. Наяву.
Том открыл глаза и несколько раз моргнул.
«Что это было?».
Остаточное явление сна, спутавшегося с реальностью? Так реально…
В дверь снова постучали, на этот раз не возникло сомнения, что слышит это наяву. Том подскочил, сев на кровати, сжал в кулаках край одеяла, натягивая его на себя как защиту. Устремил напряжённо-внимательный взор на дверь, взглянул на часы: «2:15»; под ложечкой сдавило, ночь глубокая сейчас, а тут что-то происходит.
Том сглотнул и перевёл взгляд обратно к прямоугольнику выхода и входа. Стук повторился – самый обычный стук костяшками по дереву, как стучат, извещая о желании/намерении войти, совсем не страшный, если рассматривать его отдельно от ситуации.
- Оскар? – пискнул Том первое, что пришло в голову, рассчитывая на то, что зря перепугался и за дверью кто-то свой.
[Не может же там быть чужой? Не может ведь?!]
Тишина в ответ.
- Бо? – твёрже озвучил другое предположение.
Со стороны двери тишина, что означает одно – не угадал, а значит… Страшно даже подумать, что это значит.