Том отполз к спинке кровати. Вспомнилось, как что-то стучало в окно, отчего прошибло жаром и бросило в холодный пот, сердце неистово гоняло кровь, пульсируя в висках. Вероятно, оно, а точнее он, это же в любом случае человек, проник в дом и стоит сейчас за дверью. Уже не казалось таким уж невероятным, что кто-то действительно был тогда за окном – а потом куда делся, прыгнул?
«Запер ли я дверь?» – вспоминал лихорадочно; в гостевой спальне, куда давно перебрался на ночлег, стоял замок.
- Кто там?
Молчание. И новый стук после паузы, тройной.
Сидеть и ждать бесполезно, понимал, а спрятаться негде и некуда бежать из капкана комнаты. Но, несмотря на разгоняющий сердце и парализующий тело страх, оставалось допущение, что, возможно, это прикол или что-то типа того, что не давало впасть в полную панику.
Том аккуратно выполз из кровати, сделал шаг вперёд, к двери, вернулся, помешкал и на всякий случай, выдернув вилку из сети, прихватил лампу-ночник. Вновь сглотнул и тихонько, ступая не всей стопой и стараясь не издавать шума, пошёл к двери.
Остановился у цели, слыша и чувствуя, как долбит сердце, отвёл руку с лампой для замаха и, выдохнув, резко распахнул дверь.
Лампа выпала и грохнула об пол, разбросав вокруг себя крупные осколки плафона, а рука так и осталась поднятой. Дыхание замерло, вышибло, отключило все мысли и чувства, и рот открылся в немом шоке.
За порогом, прямо напротив, стоял – он сам. Точно такой же до последней черты, но другой. Такой, каким увидел себя в зеркале, проснувшись почти два месяца назад: с платиновыми локонами и ресницами. Одетый просто и безукоризненно: в узкие чёрные штаны и заправленную в них свободную лёгкую белую блузу, которые видел в шкафу.
За порогом стояла его тёмная сторона воплоти, злое отражение, сбежавшее из зеркала. Джерри.
- Привет, Котёнок, - поблёскивая тёмными шоколадными глазами, улыбнулось его персональное проклятие. – Как давно я ждал нашей встречи.
Издав некий нечленораздельный, нечеловеческий задушенный возглас, Том захлопнул дверь, защёлкнул замок, подпёр дверь столом, вообще не ощутив, как передвинул его. Наверное, и кровать бы перетащил без проблем, так запредельно ударило адреналином, но она была вне поля зрения.
На всё две секунды. Бросив препон, молниеносно оказался у противоположной стены, забился под подоконник, вжимаясь лопатками в твердь, огромными глазами смотря на деревянный прямоугольник, не моргая. В горле пульсировало.
- Том, - прозвучало из-за двери, - понимаю, что ты немного удивлён, но я тебе всё объясню. Открой дверь.
Сердце остановилось и снова завелось. Или нет. Том не чувствовал его стука, оно не колотилось загнанно. Все пережитые им ужасы, все страхи померкли по сравнению с тем, что находилось за дверью. Ожил его самый жуткий кошмар.
Этот ужас невозможно почувствовать и прожить, как обычный страх, он иной, запредельный, для него нет ресурсов психики и реакций, и он просто есть, фактом.
- Том? – протяжно, но совсем не жалобно или требовательно, а спокойно, вопросительно и выжидающе. – Отрой дверь, будь хорошим мальчиком. Я не хочу входить без разрешения. Впусти меня. Я же пришёл к тебе.
Том сжимал бледными пальцами ткань домашних штанов. Глаза болели и слезились от того, как сильно таращил их, забывая моргать, боясь это делать.
- Котёнок, не обижай меня. Я всё равно тебя не оставлю. Я пришёл к тебе и уже не уйду.
«Этого нет, этого нет… - губы едва заметно шевелились, отражая стук мысли – как сигнал SOS небесам. И неумелая мольба непонятно кому, Вселенной: - Папа, мама, Господи Боже…».
- Если хочешь, я научу тебя молиться.
Том зажал ладонями уши.
- Это всё сон. Это сон, - повторял, раскачиваясь взад-вперёд, не замечая, как ударяется спиной об стену. – Я сплю. Проснись. Проснись….
Когда реплики из-за двери перестали поступать, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь собственным дыханием, Том не сдвинулся с места. Не шевелился, не отводил взгляда от двери.
Час, два. Не ощущал времени. Восточный горизонт просветлился началом нового дня. Рассвет расплывался, расправлялся, побеждая темноту, загоняя ночные кошмары в углы.
К шести утра свалил тяжёлый сон. Так и закрыл глаза, прислонившись спиной к стене.