- Мне отойти, чтобы ты вылез? – и, не дожидаясь ответа, отступил на приличное расстояние.
Том выбрался из-под стола, подтянул сползшие немного спортивные штаны и устремил на персональное чудовище абсолютно непонимающий взгляд. Это всё: ласковый тон, детские игры и устрашающие высказывания, смешивалось в адскую карусель несоответствий, от которой уже почти мутило, и сбивало с толку, не давая зацепиться, укрепиться в одном направлении мыслей и вытекающих из них действий.
- Том, я тебе не враг, - вновь первым заговорил Джерри, - не смотри на меня зверем и не бойся. Понимаю, что тебе сложно понять происходящее и принять, но ты можешь спрашивать, и я всё тебе объясню.
- Что ты такое? – выдохнул Том, повторяя стучащий в висках вопрос. – Как такое возможно?
- Не знаю точно, чему мы обязаны тем, что так случилось, хотя у меня есть предположение.
«Мы» - это так резануло, покоробило, вызвав волну душевной дрожи. Кто ещё так говорил – «мы», имея в виду себя и его? Но предпочёл бы вообще не слышать этого объединения, чем слышать его сейчас, во устах кошмара.
- А насчёт твоего первого вопроса, - продолжал Джерри, - разве ты сам не понимаешь, кто я?
- Ты чудовище…
- Нет, Том, - качнул головой Джерри, - я – твой брат. Близнец.
- Что?! – воскликнул Том, забыв и что боится, и что не понимает до головокружения, и рот забыв закрыть после последнего звука.
- Я твой брат, - спокойно повторил Джерри. – Ты не знаешь, но нас было двое. А родителям, увы, - тихо, но заметно вздохнул, - не досталось ни одного. И да, меня зовут Джерри.
Том закрыл рот, открыл и снова закрыл, клацнув зубами. И сел на стул.
- Судьба обошлась с нами жестоко, но я нашёл способ и путь, как прийти к тебе, мой дорогой братик, - говоря, Джерри медленно подходил к уже не дёргающемуся, дезориентированному и оглушённому заявлением-сенсацией Тому. – Надеюсь, ты сможешь порадоваться этому так же, как я рад тебя видеть. Разве не об этом ты мечтал, о том, что у тебя будет человек, который всегда будет рядом, примет тебя любым и никогда не предаст?
Том поднял глаза, смотря на него без какого-либо внятного выражения, слишком много было переживаний и вопросов. Выдержав паузу, Джерри продолжил, отвечая на свой же вопрос:
- Ты мечтал, я знаю. Я тоже. Я мечтал о тебе, о том, что ты будешь рядом, и я смогу помогать тебе, беречь, как старшие берегут младших, - расположившись сбоку от стула, ненавязчиво провёл ладонью по волосам Тома и, не встретив никакой протестной реакции, не стал убирать руку, перебирал растрепанные прядки.
Том чувствовал прохладные пальцы, периодически касающиеся лба, поглаживания ладони по голове, но никак не реагировал, не обжигало совсем. Мозг был не в силах обработать столько стимулов, его коротило уже, потому игнорировал крайний.
- Одно есть «но» - я настоящий, но не совсем. Не совсем живой. Но ты ведь не боишься привидений?
Контрольный в голову. Том не думал, не переживал, уже даже не удивлялся почти. Только поднял к Джерри большие, по-детски чистые в своём выражении истового недоумения глаза. Тот в ответ улыбнулся мягко только губами, провёл ещё раз ладонью по нечёсаным вихрам, убирая волосы назад, ото лба, и молча направился к двери.
Том повернул голову, также безмолвно, онемело, наблюдая за тем, как теперь уже точно необъяснимое нечто выходит из комнаты, как бесшумно закрывается за ним дверь.
Сердце мерно, громко билось и только оно и двигалось. И ещё, когда отвернулся от двери через пару минут, сев прямо, глаза, как маятник в старинных часах, перекатывались слева направо, справа налево, а в глазах пустота, ни единой внятной мысли и засилье их обрывков.
Разум в нокауте. Но хотя бы и не страшно, чуть-чуть лишь, куда больше непонятно, непонятно и необъяснимо окутало пузырём, облепило второй кожей, блокируя всплески шуганной, порывистой души.
Том и не заметил, что за окнами уже сгустилась темнота – как же долог был кошмар, молниеносно промелькнувший перед глазами. Так и сидел, держась за подлокотники, до тех пор, пока в окно не ворвался порывистый выдох грозовой прохлады, гулко раскатился гром, а в следующую секунду тишину пронзил протяжный звонок в дверь, своим обычным, понятным звуком выведший из паралича.