- Давай кричи.
Том гулко, с трудом сглотнул, чуть поперхнувшись воздухом, но Джерри снова не дал ему времени прожить ощущения и что-то подумать, сделать, отвести глаза и соскочить с крючка пугающего, затягивающего взгляда.
- Позови Оскара или сам беги к нему. И расскажи ему всё, раз уж так, не мучайся, не молчи.
Том всё же отступил, но не далеко, и уже сам не сводил глаз со своего кошмара, слушал внимательно, с зацепленным интересом, хмурясь от непонимания, почему тот это говорит, и удивления самим фактом начавшегося из ничего разговора. А Джерри продолжал:
- Он определит тебя в хорошую клинику, не чета той, где ты прозябал, и даже центру, и там ты от меня уже никуда не денешься. Двадцать четыре часа в сутки мы будем только вдвоём, ты и я.
Он выдержал тягучую паузу и вновь заговорил:
- Почему же ты молчишь? Ты же считаешь Оскара спасителем, единственной надеждой и опорой и предпочитаешь его всем. Жаль, не понимаешь до сих пор, что он как спасает, так и губит. Но меня устраивает и такой расклад, раз иного ты не приемлешь. Беги, Том, и пусть всё встанет на свои места.
Замолчав, Джерри сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что он ждёт и мешать не будет.
- Молчание обычно означает согласие, - проговорил после минуты молчания и неспешно двинулся вперёд, - но я так думаю, что ты ещё не определился с решением. Думай, я подожду. Но имей в виду, что я не буду ждать бесконечно, мы всего лишь люди, у нас в запасе нет вечности.
Том так же медленно пятился, не сводя с него взгляда, забыв, что умеет говорить, не ощущая ни единого слова в себе, которое хотел бы, мог бы произнести. А Джерри методично наступал, незаметно для Тома, который словно в трансе пребывал, остановился в какой-то момент близ середины комнаты, давая тому увеличить расстояние между ними.
Не обращая внимания на то, что кошмар остановился, Том продолжил отступать до тех пор, пока не врезался в кровать, и сел на неё. Круглыми, полными непонимания глазами смотрел на белокурое чудовище, которое вело себя совсем неподобающе своему названию.
Выждав немного, Джерри подошёл к нему.
- Я так понимаю, ты решил остаться, - сказал и толкнул Тома в плечи, опрокидывая на спину.
И ловко оседлал его, упёршись руками в плечи.
- Так надёжнее, - ответил Джерри на немой вопрос-шок в своих глазах напротив, - чтобы ты не передумал и не убежал. Как я вижу, разговаривать ты со мной не хочешь, никак не привыкнешь ко мне. Значит, будем искать другие пути сближения, раз более стандартный не работает, физически знакомиться и привыкать, – вместе с последними словами склонился и потёрся щекой о щёку Тома.
Никогда прежде Том не ощущал себя настолько парализованным. Уже сам не понимал, почему ничего не предпринимает, продолжает неподвижно лежать и молчать, но губы словно срастило невиданной силой, не разомкнуть их, и тело отказало вместе с речевым аппаратом.
Ощущал мягкость кровати, умеренную тяжесть на бёдрах и ненавязчивое, прохладное даже тепло кожи, касающейся его кожи, и на этом всё. Исступлённо смотрел в потолок. Прикосновения, которые легко можно было истолковать в страшащем смысле, отчего-то совсем не пугали.
Вслед за странно-кошачьим притиранием, Джерри провёл носом по его щеке, от носа почти к виску. Том перестал дышать. Зависнув над лицом Тома, закрыв ему обзор на комнату и занавесив от внешнего россыпью платиновых локонов, Джерри произнёс практически в его губы, тронув их дыханием:
- Так лучше, Томми? – и, чуточку приподнявшись, перекинул волосы на одну сторону, возвращая Котёнку мир.
То ли это цепляющее за душу «Томми» дёрнуло, то ли слишком уже вопиющая близость, но Том немного отмер, напрягся, рефлекторно сжимая кулаки и покрывало в них. Почувствовал предвещающее напряжение мышц тела под собой, говорящее о том, что Том готов взбрыкнуть, Джерри перекинул ногу через его бёдра и сел на постель рядом, не желая держать силой или доводить до борьбы.
Том перекатился к краю, грохнулся коленями об пол и быстро поднялся на ноги. Отступил спиной вперёд, но снова недалеко, не побежал.
- Чего ты от меня хочешь? – спросил в кой-то веке без истерических ноток, серьёзно, хмуря брови в непонимании, ставшем верным спутником, тенью.
- Того же, чего и ты – чтобы всё было хорошо. А для этого нужна самая малость – чтобы ты перестал видеть во мне беса и начал слушать.