- Нет. Иди к себе и обзаведись успокоительным, оно должно занимать всю твою аптечку. Иди, - Оскар шагнул к нему, намереваясь помочь убраться восвояси.
- Оскар, мне нужно остаться! Я останусь, хорошо?
Не дожидаясь ответа, Том развернулся и практически побежал к спальне, по наитию считая, что планировка в этой квартире такая же, как в его, как и было. Запрыгнул в кровать, сидя натянул на себя одеяло. И только через два мгновения, почувствовав что-то не то, повернул голову, увидев рядом с собой милую шатенку, прикрывающуюся одеялом, которая смотрела на него с не меньшим изумлением, чем он на неё. Девушка не имела отношения к платной любви, а являлась подругой Шулеймана, потому эмоций скрыть не пыталась.
На пороге нарисовался Оскар, сложив руки на груди и постукивая пальцами одной по локтю, созерцал эту колоритную немую сцену.
- Оскар, кто это? – первой обрела дар речи дама.
- Я сам ещё до конца не понял. Пять лет назад жизнь столкнула и до сих пор отделаться не могу.
Том осторожно отодвинулся подальше от девушки, так и сжимая одеяло и стараясь не смотреть ни на неё, ни на Оскара. Более нелепой и неловкой ситуации и придумать было нельзя.
- Оскар, я ничего не понимаю, - продолжала попытки добиться объяснений девушка.
- Я тоже, - в свою очередь высказался Шулейман и перевёл требовательный взгляд на Тома. – Объяснишь?
- Я, кажется… - Том, бормоча что-то невнятное, инстинктивно пытался спрятаться за ладонью, прикрывал лицо. – Я, кажется, ошибся. Я не вовремя, - всё же сказал связно и, не поднимая глаз, втягивая голову в плечи, поднялся с кровати и отошёл от неё.
Всё. Сейчас его попросят на выход. Да и сам понимал, что должен уйти, но легче от этого не становилось.
Шулейман же, напротив, смотрел только на Тома. И обратился к нему:
- Не хочешь ничего сказать? Или сделать? Уйти, например?
Том всё же нашёл в себе силы посмотреть на него, и в глазах читалась мольба: «Прогони её, а меня оставь», что не решился бы сказать вслух.
- Оскар, мне уйти? – без претензии спросила девушка, видя, что романтика явно накрывается гремучим медным тазом.
Шулейман взглянул на неё, снова на Тома, медля с ответом несколько секунд, и кивнул:
- Да. В другой раз повторим и закончим.
Подруга понимающе кивнула, хорошо скрывая уязвление сложившейся ситуацией, быстро надела бельё и фиолетовое платье и удалилась.
- Ты мне секс обломал, - сказал Оскар, - такого себе ещё никто не позволял. Ты понимаешь, что это значит?
Том бы в жизни не понял, но в голове вспышкой возник опыт: как ему пришлось отрабатывать не случившийся секс.
- Оскар, не надо, прошу… - дрожащим голосом воззвал к нему Том, осознавая безвыходность своего положения: не может уйти, но и близость не вытерпит. – Я не хочу…
- О, Господи… - закатил глаза тот. – Сколько раз мне ещё повторить, что я не интересуюсь брёвнами, чтобы до тебя дошло?!
- То есть…
- Секса не будет у нас обоих, - перебил его Оскар. – Ложись спать.
Том открыл рот, и Шулейман рявкнул:
- Спать ложись!
Том рот закрыл и послушно покивал. Не поднимая головы, разделся до трусов и скорее спрятался под одеялом. Шулейман задёрнул шторы и, сняв штаны, тоже лёг.
- В темноте будем спать, - сообщил, - это первая часть твоего наказания, вторую придумаю потом, - и погасил мощную прикроватную лампу, кроме которой ничего не горело.
Том кротко покивал в знак согласия, хотя в темноте этого и не могло быть видно, и затих, дабы не нарываться.
- Думал, я не смогу пойти за тобой? – громкий шёпот в затылок, ударивший током по всем нервам.
Неким одновременным сокращением всех мышц Том вмиг оказался близ Оскара.
- Ты мне пальцы поломаешь, - прошипел тот, с такой силой Том вцепился в его руку. – Отпусти! – тряхнул рукой, пытаясь избавиться от захвата, но тонкие пальцы вцепились в него мёртвой хваткой. – Что на тебя нашло?!
- Оскар, не бросай меня, - не открывая глаз, как на духу быстро заговорил Том, как будто воздуха на всё могло не хватить. – Не оставляй меня одного здесь в темноте. Если куда-то пойдёшь, разбуди меня. Не оставляй меня, молю…