Шулейман несколько секунд в замешательстве вглядывался в его практически неразличимое во тьме лицо и, потянувшись рукой, включил светильник.
- Пусть горит, если ты так боишься, - сказал. – Я, в принципе, могу и со светом поспать.
Том распахнул глаза и привстал, опираясь на руку, смотря на него неверующим взглядом. Этот момент был удивителен, прекрасен, в нём Оскар без издёвки, без смеха, без равнодушия позаботился о нём, показал, что ему не наплевать, а он даже не мог порадоваться, в полной мере прочувствовать его, потому что – за спиной сидит оно.
Том зажмурился, скривившись, как от неуёмной боли, и вдруг разрыдался, по-настоящему, с подвываниями, как плачут только маленькие дети или люди в момент глубокого перелома. В первые секунды ещё понимал, что это неправильно, не к месту, что нужно остановиться, но не мог, чувства толчками выходили из лёгких и облепляли их смолой, мешая дышать. А затем все мысли вынесло, затопило, взорвалось всё то напряжение, что переживал в себе в последнее время, о чём молчал, а под этим слоем проломившегося льда ещё целый океан того накопленного, застарелого, с чем никто так и не помог справиться и что сейчас вырвалось, фонтанировало ядовитым гейзером.
- Ты чего плачешь?
Том вздрогнул, сжавшись, обхватив себя руками, когда Оскар дотронулся до него, а затем снова закрыл лицо ладонями, вмиг ставшими мокрыми. Но не сопротивлялся, когда тот директивно притянул его к себе, выл, уткнувшись ему в грудь, всё так же жмуря глаза. Судорожно скалил зубы от того, что снова вцепилось в горло и драло, дрожал от разрывающих лёгкие всхлипов и просто.
Шулейман не понимал, что с ним, с чего вдруг перемкнуло и не отпускает, а единственное предположение не внушало оптимизма по поводу его состояния – ПТСР. Несколько минут он безуспешно пытался успокоить Тома и хоть как-то достучаться до него и, плюнув на это, дотянулся до телефона, который как всегда валялся поблизости. Обоснованно можно было опасаться, что на фоне такого взрывного перенапряжения у Тома может поехать крыша, или психику себе сорвёт, что тоже не так просто лечится.
Набрав номер одной клиники, Оскар первым делом представился, чтобы диспетчер поняла важность вызова, и отчеканил проблему, название необходимого препарата – что-что, а профессиональную фармакологию он знал прекрасно, и адрес.
Метнулся к двери, когда в неё позвонили, на ходу натягивая трусы, так как спать лёг без них, как и был. Забрал ампулу и шприц и в ответ на недоумение на лице худенькой доктора сказал, что на этом необходимость в её присутствии заканчивается и что он в состоянии сделать инъекцию самостоятельно, и закрыл перед её носом дверь.
- Руку дай! – велел, вернувшись к Тому, который так и лежал ничком на постели, как он его оставил, вздрагивая от рыданий и цепляясь пальцами за простыню.
Перевернул его на спину и сам взял его руку, подняв и вывернув немного для удобства. Зубами снял с иглы колпачок, профессиональным движением заправил шприц и проколол синюю вену, вводя в кровь раствор.
Препарат подействовал быстро: через две минуты Том перестал всхлипывать, через три задышал ровно, а через пять заснул. Вернув колпачок на иглу, Оскар бросил шприц на тумбочку, чтобы выбросить его завтра, положил Тома ровно и сам тоже лёг. Свет погасил, так как тот должен был проснуться не раньше, чем через восемь, минимум шесть часов, а к тому времени будет или уже совсем светло, или рассвет всё равно успеет прилично заняться.
Пару минут смотрел в темноте на умиротворённо, совсем не слышно дышащего парня на соседней подушке и, отбросив мысли и это бесполезное дело, тоже закрыл глаза.
Глава 19
Глава 19
Я просто жду, когда все это закончится,
Прости, но я должно быть слишком трусливая.
Да не беги же так, постой, одиночество,
Втроем мы будем невозможно счастливыми
Вельвет, Птицы-канарейки©
Шулейман-старший появился у дверей свежеснятой квартиры рано, около десяти утра. После нескольких минут, в которые он позвонил всего три раза с большими интервалами, дверь открылась. Оскар припал плечом к дверному косяку, сложив руки на груди, и сказал:
- Ты застал нас в неудобный момент.
Пальтиэль окинул его взглядом и произнёс: