- Никогда мне не приходилось бороться за объект симпатии, но если его у меня уведёт родной отец… Боюсь, моя самооценка не выдержит этого испытания! Хотя о чём я? Он тебе в жизни не дастся, если только силой…
- Оскар, прекрати, пожалуйста. В моей жизни никогда не было интереса к мужчинам и не будет, тем более к непонятному молоденькому мальчику.
- Я бы с тобой поспорил, - уже без смеха заметил Оскар. – Чем старше становится мужчина, тем больше его тянет на молоденьких, а заодно и на разнообразие, поскольку без этого может ничего не получаться. Тем более твои любовницы всегда были моложе тебя, так что я бы не зарекался.
Шулейман-старший вновь шумно вдохнул и выдохнул, чувствуя, что совершенно проигрывает себе в попытках сохранять хладнокровие.
- Я не буду это комментировать, - сказал он, - вернусь к тому, на чём ты меня прервал. Я верю, что он тебя зацепил, но этих отношений быть не должно, что бы они собой не представляли.
- Почему?
- По многим причинам. Ты пользуешься им и это слишком затянулось. Ты перешёл черту, покалечив его, и я не хочу знать, на что ты ещё способен, потому вам нельзя видеться. И, в конце концов, даже если бы не было первых двух пунктов, был бы данный – больной парнишка без рода и племени не подходит тебе в спутники, даже для одной лишь постели не подходит.
- Я правильно тебя понял: если бы у него не было диагноза, ты бы не был столь категоричен?
- Вероятно.
Оскар, опустив голову, усмехнулся себе под нос и, подняв взгляд к родителю, сказал:
- Знаешь, что забавно и очень интересно? Когда был Джерри, ты выступал исключительно на его стороне, защищал его, а я был злодеем, которому от него нужно держаться подальше, чтобы не добил. А Том тебе не нравится, для тебя он больной и недостойный. Поздравляю, папа, ты выбрал убийцу. Вообще, это очень показательно – всем нравится Джерри, что уж там, мне он тоже нравится. Но Том мне нравится больше, и, кажется, я единственный, кто выбирает его.
- Очень благородно с твоей стороны, но это ничего не меняет. Он не бездомный котёнок, чтобы жалеть его и забирать себе, поскольку никому больше он не нужен.
- Когда мы познакомились, он был именно им – бездомным котёнком. И подобрал я его не из жалости.
- Он – человек, - твёрдо отрезал Пальтиэль, - психически больной человек. Тебе доставляет удовольствие с ним возиться? Нет, ты с ним не возишься, по крайней мере так, как я понимаю это выражение, тогда что?
- Любовь, - спокойно повторил Оскар. – И ты меня не остановишь и не убедишь отказаться от него, один раз я уже сбежал за океан – и второй сбегу, если понадобится.
- Ты не Ромео, а он уж точно не Джульетта, чтобы так себя вести. Не разыгрывай драму. Это не любовь, это… - Шулейман-старший не договорил, не нашёл подходящее слово, так как никак не мог понять, что же на уме у сына и что связывает их с Томом.
Оскар отпил кофе и вернул чашку на тумбочку. Молчал, как молчал и отец, и затем заговорил:
- Помнишь, что ты мне рассказывал о том, как бабушка с дедушкой отреагировали, когда ты сообщил им, что хочешь жениться на моей маме? Они говорили, что такая женщина не может быть твоей парой, не подходит тебе и что они не допустят этого союза? И помнишь, что ты ответил им и что в итоге сделал? – вопросительно и выжидающе посмотрел на родителя.
Тот потёр ладонью лицо, это напоминание он хотел слышать меньше всего.
- Я поплатился за то, что пошёл на поводу сердца, а не здравого смысла и не послушал их, - ответил Пальтиэль. – Но не сравнивай: я любил Хелл, любил так, что это, пожалуй, было даже не чувство, а наваждение. И она была всего лишь женщиной не моего круга.
- Вот видишь. А я не теряю рассудка, я прекрасно понимаю, что делаю. Насчёт твоих опасений: если ты боишься за меня из-за болезни Тома и того, что в нём живёт убийца – можешь не беспокоиться по этому поводу, Джерри более чем умён и расчётлив, чтобы понимать, что трогать меня не выгодно, если интересно, могу рассказать про эту незаурядную альтер-личность и уникальный случай в истории психиатрии. Если же ты боишься, что вред причиню я, вот тебе ответ – тот случай с ударом по голове был вынужден обстоятельствами и, к слову, возымел положительный результат, о котором мы обязательно поговорим. Тому же я могу максимум отвесить оплеуху, когда он на то нарывается.