- Здравствуй, Том, - первым поздоровался Пальтиэль, чуть кивнув при этом.
- Здравствуйте, - проблеял в ответ парень и посмотрел в сторону коридора, не стоит ли там Джерри – его не было.
- Том, у тебя всё в порядке? – через обоюдную паузу осведомился Шулейман-старший. – Мне кажется, ты немного напряжён.
Том резко повернул голову обратно, ответил:
- У меня всё в порядке. Извините, что помешал, я хотел попить.
- Ты не помешал. Я хотел тебя увидеть, но Оскар сказал, что ты ещё спишь. Делай, что тебе нужно.
Том кивнул, прошёл к тумбочкам, налил стакан воды, повернулся и отвернулся обратно, поскольку что-либо делать под взглядом отца Оскара – видя его, было очень сложно и неудобно, так и подавиться можно, что будет совсем уж неловко и глупо. Выпив воду залпом, Том поставил стакан на тумбочку и ещё какое-то время стоял так, держась за него, опустив голову и жуя губу, не хотел поворачиваться и возвращаться к необходимости взаимодействия.
- Всё нормально? – спросил Оскар, подойдя к нему.
Том покивал, коротко взглянув на него и чувствуя себя ещё хуже. Надо же быть таким диким идиотом, чтобы не мочь банально поговорить, но ничего не мог с собой поделать, цепенел попросту.
- Пап, ты мог бы быть и приветливее, - добавил Оскар, смотря на родителя, и привлёк к себе Тома.
Том не противился и спрятал лицо у него на груди, прячась таким образом полностью. Как ни странно, не испытывал никакого страха или неприятных ощущений от этого довольно тесного контакта, но точно знал, что если рука парня, придерживающая его за поясницу, сдвинется ниже или даже выше, то ударит током и минимум напряжётся и вздрогнет, при более плохом раскладе – отскочит.
«Вероятно, дело в самом Томе» - сурово хотел ответить Пальтиэль, но не мог позволить себе сказать так в присутствии самого Тома, не хотел его обижать и оскорблять. Вместо этого спросил:
- Том, я чем-то тебя задел?
Том покачал головой, не поднимая её, и заставил себя ответить вслух:
- Нет. Извините…
- Напугал ребёнка, - фыркнул Оскар, продолжая делать отца виноватым. – Не стыдно тебе?
- По-моему, он уже не ребёнок.
- По паспорту ему двадцать два, но по развитию не более шестнадцати.
Пальтиэль, как ни пытался сдерживаться, посмотрел на сына исключительно убийственным взглядом, хотя в нём не было ни открытой злости, ни огня. От слов Оскара у него возник лишь один образ: тот спит с умственно отсталым, который даже не понимает в полной мере, что происходит и что с ним делают. Это вполне подходило Тому и объясняло его странное, не соответствующее его возрасту поведение, и это был край.
Том, отлепившись от его груди, вскинул к Оскару сердито-обиженный взгляд. Он не рассчитывал, что Оскар будет спасать его, помогать ему, но то, что тот сказал, сильно задело. Ему и так было сложно, он не понимал, как себя вести, а Оскар выставляет его перед отцом дурачком, пусть это и правда – он действительно не ощущал себя ни на свой паспортный возраст, ни просто взрослым.
- Том, это правда? – отведя взгляд от отпрыска, спросил Шулейман-старший. – Ты ощущаешь себя на шестнадцать лет?
Повернувшись к нему, Том ответил:
- Нет. Мне двадцать два года, и я так себя и ощущаю, - получилось довольно уверенно и спокойно. Но следом стушевался, так как столь нагло лгать не казалось правильным, и, потупив взгляд, добавил: - Почти. Но не на шестнадцать точно, - снова посмотрел на мужчину.
- Расслабься, - сказал ему Оскар. – Папа в курсе твоего расстройства, а разница в номинальном и фактическом возрасте вытекает именно из него, так что можешь не оправдываться и не лгать.
- Я не совсем понимаю, - произнёс Пальтиэль.
- Всё просто как дважды два, только числа другие. Когда активна альтер-личность, известная в том числе и тебе как Джерри, истинная личность, то есть Том, выключена. Он не помнит того, что происходило в период не его активности, не происходит никакого развития, и его психика тоже стоит на месте. Всего Джерри был активен на данный момент без малого семь лет, то есть именно столько он забрал у Тома, отнимаем от двадцати двух семь – получаем пятнадцать. Накидываем ещё год за счёт того, что периоды активности обоих не были ровными и того, что сейчас Том уже ближе к двадцати трём годам, он родился в сентябре, получаем шестнадцать. Простая арифметика. Из этого исходит, что в привычном клиническом понимании этого определения Тома нельзя считать отсталым, поскольку его отсталость обусловлена не психическим или органическим изъяном, непосредственно дающим эмоциональные и интеллектуальные нарушения, а тем, что лично он не прожил все года, которые прожило его тело, и не прошёл тот путь развития, который должен был пройти к тому возрасту, в котором находится сейчас.