Был в древности святой Игнатий:
Он в сердце Господа носил,
{стр. 271}
И за своих духовных братий
Святую душу положил.
Перед толпою разъяренной
Он, в ожидании зверей,
Молился, кроткий и смиренный,
Не за себя, а за людей, —
За тех, для коих сумасбродством
Казалась вера во Христа,
Кто почитал одним юродством
Святое знаменье креста…
Был между нас другой Игнатий…
Он далеко теперь от нас:
Но сердце благодарных братии
К нему стремится в этот час.
И он злословия цепями
Когда-то весь опутан был;
И на него неслись зверями
Пособники враждебных сил.
Но, встретив их душою твердой,
Он шагу им не уступил,
И велиара замысл гордый
Своим смирением победил.
На берег Финского залива,
На разоренные места,
Принес всемирное он диво —
Сиянье Божьего креста.
И в неустанной с миром битве
Обитель спешно воздвигал,
И, отдыхая лишь в молитве,
Мирских отличий не искал.
И процвела сия пустыня,
И зеленеет яко крин,
И будет в век она, как ныне,
Хранима Господом Самим.
Он Сам, в Своем благоволеньи,
Воздвиг потребного к тому,
И возвеличил во смиреньи,
И крепость духа дал ему.
{стр. 272}
Он Сам его благословляет
И ограждает от всего;
От нас же только Он желает
Одной молитвы за него.
Да вознесется ж голос братии
В сей благознаменитый час;
И да хранит святой Игнатий
Сего Игнатия для нас!.. [191]
Тяжелой утратой для обоих учеников Святителя стала его кончина 30 апреля 1867 г. Игумен Антоний получил сообщение об этом от матери Марии 1 мая в день памяти Святого пророка Иеремии. В ответном письме игумен Антоний с поэтической метафоричностью находит общие черты в жертвенной жизни пророка и своего учителя:
«Горестное известие Ваше я сегодня получил и благодарю за дружеское Ваше внимание. Я отслужил уже соборную панихиду по незабвенном нашем Отце и Учителе, Высокопреосвященнейшем Игнатии. <…>
Новопреставленный, Новый Иеремия, плакал всю жизнь о бедственных временах наших, о потемнении камыков святыни, о монашестве прилепленном к оставленному миру. Девственный и чистый, он из смирения обвязывался как чресленником (Иеремии, Гл. 13) нашими грехами и многих извел из пропастей из глубины погибели… <…>
Преподобная Матерь Мария поклонитесь за меня неоднократно стопам почившего.
м<ногогрешный> И<гумен> А<нтоний>» [192].
Матери Марии предстояло пережить уход еще двух своих наставников и старших товарищей — монахини Августы и игумена Антония. Предчувствуя приближение расставания с ними мать Мария писала в стихотворении «Семячко»:
Увы мне, убогой Марии!
Сама я трясусь, как былинка,
Под бурей воздушной стихии!
{стр. 273}
У каждого зелья — тычинка;
А вы-то, мои две опоры,
Раненько становитесь хворы,
Расслаблены, больны и хилы!
Страданье сковало вам силы,
И дух от скорбей изнемогший,
На нужды мои не внимает:
Мой тоненький стебель, иссохший,
Несносный червяк обнимает… [193]
С 1863 по 1871 г. монахиня Мария занималась педагогической деятельностью, о чем подробно пишет в «Автобиографии». В 1873 г. из-за ухудшившегося состояния здоровья она вынуждена уйти на покой. Духовная писательница возвращается в Старо-Ладожский Успенский монастырь и остается в нем до последних дней своей земной жизни. Здесь она, как напишет позже в «Автобиографии», «свободнее стала заниматься духовною литературой». В 1877 г. мать Мария издает поэму в драматической форме на библейский сюжет — «Юдифь». Идея создания произведения в стиле плачей библейских пророков обсуждалась ею еще в переписке с игуменом Антонием.
В 1877–1778 гг. в журнале «Вестник народной помощи» вновь появляются ее стихи и публицистические статьи. Особенно активно мать Мария участвует в журнальной жизни в 1880-е годы. Вплоть до 1890 г. ее публицистические статьи, беседы на духовные темы, жития святых, повести, стихи публикуют журналы «Мирской вестник», «Благовест», «Чтение для солдат», газеты «Варшавский дневник», «Новороссийский телеграф», а также издаются отдельными брошюрами.
До конца жизни писательница выступала в печати как под мирским именем — «Елизавета Шахова», прочно закрепившимся за ее стихотворными сочинениями, так и под монашеским — «монахиня Мария», которым подписывала преимущественно публикации на духовные темы. Немало публикации матери Марии выходило в свет под криптонимами и псевдонимами. В 1896 г. монахиня Мария приняла схимнический постриг со своим первым именем Елизавета. Скончалась схимница 5 июля 1899 г. и была погребена в Старо-Ладожском успенском монастыре.