{стр. 279}
Религиозные мотивы сближали как раннюю, так позднюю поэзию А. Майкова и Е. Шаховой. Но некоторые общие темы, например, из истории борьбы христианства с язычеством, поэты решали по-разному. А. Майков в первых своих сборниках увлечен живописанием красот языческого античного мира, в то время как Е. Шахова берет материал для своих произведений из ветхозаветной истории. Гораздо ярче это расхождение обозначится в зрелые годы, когда, по точному замечанию литературоведа нашего времени, поэтесса «едва ли уступает А. Майкову». В частности, исследователь писал об этом: «Мифологические образы Шаховой более наглядны, более человечны, чем у Майкова с его эстетизацией, условной красивостью древнего Рима» [211]. Вероятно эту преувеличенность эстетического начала в поэзии А. Майкова архимандрит Игнатий и определил в своем письме как недостаток «силы и логики».
Начавшись одинаково, в дальнейшем поэтические судьбы Е. Шаховой и А. Майкова пошли каждая своим путем, но память об этом начале сохранялась в душе поэтессы до глубокой старости. Когда в марте 1897 г. мать Мария, уже принявшая схиму с именем Елизавета, узнает из газет о смерти А. Н. Майкова, она пошлет письмо его младшему брату — Л. Н. Майкову [212] со словами утешения и передаст написанное ею на смерть поэта стихотворение «Веночек на свежую могилу поэта А. Н. Майкова» [213].
Певец весны не нашей — дальней,
Благоуханной, плодовой,
Поэт природы идеальной,
Почил от жизни трудовой.
Достиг святых желаний края
Храмосоздатель на земле,
Зрит в свете горнем светлость рая
Носитель света — в дольней мгле.
Он смолк — чтоб музыке небесной,
Внимать блаженно, без конца,
Став в чине службы не телесной,
В лучах бессмертного венца.
{стр. 280}
Святая Русь! Живые звуки
Потомству в славе сохрани,
Чтоб вовсе не было разлуки
С явленной силой в наши дни.
Из всего вышесказанного с достаточной убедительностью можно сделать вывод о том, что публикуемое письмо архимандрита Игнатия действительно было адресовано Е. Шаховой.
В приложении к настоящей статье мы помещаем также автобиографию монахини Марии, написанную в 1894 г. — за пять лет до кончины. Поводом к ее составлению стало обращение писательницы в «Литфонд» с просьбой о назначении пенсии. По существующим тогда правилам, краткий очерк литературной деятельности необходимо прилагался ко всякому прошению о «денежном вспомоществовании», направляемому в «Литфонд», в материалах которого он и хранится в настоящее время [214]. Фонд смог выделить матери Марии лишь маленькое полугодовое пособие.
В начале 1896 года она вновь обращается с просьбой о назначении пенсии в образованную в 1895 году «Комиссию для вспомоществования нуждающимся литераторам, ученым и публицистам при АН», первым председателем которой был Л. Н. Майков. На этот раз, благодаря его заботам ослепшей и больной матери Марии была назначена пожизненная годовая пенсия в 240 руб. [215], которую она получала вплоть до дня своей кончины.
Автобиографический очерк
писательницы Елизаветы Шаховой — монахини Марии
(1822–1899)
Отец мой Никита Иванович Шахов был моряк [216]. Во время Шведской войны в 1809 г. отличился особым подвигом, командуя гребной флотилией и пробиваясь сквозь лед, он способствовал окончательной победе нашей над неприятелем. Он был контужен в голову и в правый бок, за что и был награжден <орденом> Св. Георгия в петлице и повышением в чине [217], но получил {стр. 281} ревматизм во всех членах, почему и вынужден был оставить морскую службу. Вступил в Гражданское ведомство по Государственному контролю [218]. Отец мой скончался в 1834 году на государственной службе [219] от апоплексического удара на все нервы, оставя вдову [220], лишенную зрения от головной болезни, и двух дочерей: старшую, Александру, 22 лет [221] и младшую, Елизавету, 12 лет [222], с небольшой пенсией, да жалкими остатками наследственного капитальца моей матери.
От 9 до 12 лет я была настоящею помощницей отца по кабинетным его занятиям. Старшая сестра моя, воспитанная во Француз{стр. 282}ском Пансионе, была моею первоначальною учительницею. И отец мой также в досужие часы занимался со мною, преподавал историю, географию и арифметику. Память моя не только быстро схватывала все познания, но и глубоко их усваивала.