Катерина выпила рюмочку и тоже взяла жменьку семечек — закусить.
— Если такой умный, скажи, что там?
Томас возмутился.
— Дура ты, баба. Как вообще можно оперировать такими глобальными теологическими материями? Причем здесь ад?
— Да ты же первый начал! — домработница вытаращилась на Томаса. — Чего скачешь с темы на тему? То поп, то попадья! — Вдруг её лицо стало расплываться в улыбке: — А-а-а, ты специально. Разыгрываешь! Ах, шутник... В аду мест нет. Вот, сказанул! Ну, — толкнула в бок, — давай. Брешешь же? Га? Колись, не то капец тебе, — Катерина показала внушительных размеров кулак. — Только одного не пойму, а чо тебя повело? Откуда такая тема, может самого от безносой типает?
Томас потрепал Катю по плечу и нараспев прочитал:
«Стать бессмертным — напрасный, поверьте мне, труд,
Все, кто стар и кто молод, в могилу сойдут.
Не дано это царство земное навеки
Никому...»
— А знаешь что дальше?
— Нет, — ответила Катерина.
— «Да и мы не останемся тут», — завершил стих Тихоня.
— Кто сказал, Князь?
— Нет, Николай Стрижков. А стихи Омара Хайяма.
Томас налил себе квасу.
— Когда-то я был партийным...
— Брешешь!
— Был партийным, — повторил он с нажимом. — Что значит, ходил «в поле», в геологоразведческие партии. Там я любил производить впечатление на неопытных в амурных делах барышень. Стихи читал... Тогда мне хотелось, чтобы Хайям был шайтаном.
— А вдруг наоборот?
— Любимец женщин и вина? Хотя... Кто знает? В нашем мире все так запутано...
Тут проснулась Леся, просидевшая все это время с открытым ртом.
— Это вы вообще тут о чем говорите?
Томас с Катериной переглянулись.
— Да ни о чем — корпоративный юмор, — ответил Тихоня, пряча улыбку.
— Не обращай внимания, — поддакнула Катя.
В этот момент раздался жужжащий звук, словно в кармане халата Катерины проснулась семья шмелей. Домработница поднесла трубку к уху и тут же ответила:
— Да, Петровна, передаю.
Приняв мобильный телефон, Тихоня стал кивать, словно Антонина Петровна могла видеть его реакцию. Отключившись, он повернулся к Лесе:
— Ну, что подруга, гордись — хозяйка тобой довольна. Твой паренёк, Валик, нам почти всю отчетность по августу выправил. Бегает по городу, кричит: «Ау! Лесяяяааа! Лесяааа! Ау!». Злости в нем, обиды, как в слоне дерьма. Всех приятелей своего папеньки застроил, всю свою шпану. Ищет пожарная, ищет милиция девочку, спички и керосин. И чем ты его приворожила?
Леся попыталась улыбнуться.
— Хату спалила, а теперь он меня...
Томас пятерней растрепал ей волосы.
— Это, красавица, ещё будем поглядеть.
Повернувшись к домохозяйке спросил:
— Слушай, Катерина, разве мы бросаем наших друзей в беде? А не сходить ли мне к этому мальчику в гости?
31 На стрелку
Чуть позже Тихоня попросил Лесю позвонить Валентину назначить встречу. Она долго отпиралась, но, поняв, что вечно оттягивать разговор не получится, решилась. Взяла у Кати мобильный, набрала номер, в трубке сразу же раздался голос:
— Алло?
Томас услышал:
— Леськ, ты?
— Я.
Трубка некоторое время молчала. Когда пауза затянулась, Валик, наконец, спросил:
— Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— А ты не хочешь спросить, жива ли я, здорова?
— А ты не хочешь сказать, где ты была эти дни? И что с моей квартирой стало?
— Не кричи на меня! — не выдержала Леся.
— Да я ещё и не начинал, детка, — дальше неразборчиво. — Так! Ноги в руки, и через полчаса в «Монако». Поняла? — крикнул Валя, и раздались гудки.
— Нет, ну ты посмотри на него! — Леся отбросила трубку. — Кричит, словно я ему что-то должна. Как будто это я сама!
Томас рассмеялся и захлопал в ладоши.
— Ну, что я говорил? Женщины в опасности — страшные создания. Только что дрожала как абиссинец в Магадане, а тут — бах! — и перед нами образчик Жанны Д’арк. Я вижу, вы уже морально готовы предстать пред очи вашего бойфренда, он же Валик-Валентин, он же коллега по работе, и заметьте — не просто сотрудник, а ру-ко-во-дитель, то есть начальство. Ай, ай, ай. Служебный роман в нашей стране приветствуется, про него даже комедии снимают. Но мы тут имеем дело со стопроцентной аморалкой, гендерными притеснениями на рабочем месте и — держите меня трое — сексуальными домогательствами! Неужели такое постыдное явление, характерное, как для стран третьего мира, так и для развитых держав мы спустим с рук? А? Что вы думаете по этому поводу, уважаемая Катерина, э-э-э, как там вас по батюшке?