— Ничего мне не хочешь сказать на прощание?
— В смысле.
— Ну, будешь работать или новую девочку искать?
Леся покосилась на Дашу.
— Давай не будем торопиться.
Валя кивнул.
— Хорошо. На гульки тебе месяц, а потом, если одумаешься, возвращайся. Буду ждать.
— Вот и отлично.
Валентин был немного озадачен. Поиграв ключами от машины, спросил:
— И это всё?
— Что всё?
— Всё что ты можешь сказать после того, что было между нами, что я для тебя сделал?
— Всё, — искренне ответила Леся.
— Даже спасибо не скажешь?
Леся удивленно посмотрела на Валентина. Её ответ, дополненный блеском пьяненьких грешных глаз, внешней непосредственностью молодости, всей этой обстановкой прощания, его — Валентина Петровича Мельника, человека далекого от сантиментов, просто раздавил.
Олеся искренне его спросила:
— А что это такое?
34 О Сталине
Когда Томас и Леся вышли на улицу, то увидели возле кафе на стоянке «Победу», а рядом с ней, облокотившись на крыло, стояла Антонина Петровна. Одежда праздничная — пестрая брючная пара из ситца, ярко-красная сумочка на плече.
— Ну, что, орелики, все справы закончили? Я тут вам такую нору нашла, закачаетесь.
Сев на заднее сидение и познакомившись с баронессой, Олеся не удержалась: толкнув в плечо Тихоню, спросила:
— Слушай, ты так легко деньги всем раздаешь. Не жалко?
Томас ответил:
— Милый мой человек, о чем жалеть? Я даже радуюсь. Чтоб ты знала, деньги — это живой организм, их невозможно приучить. Кажется, у тебя их много, а потом — раз! — и ушли, как детки в школу. Я люблю деньги, но понимаю, что они не всегда любят меня. Гулять от одного хозяина к другому — вот их призвание. Им скучно сидеть в одном месте. Люди стремятся к свободе? И они тоже. А я не дрессировщик.
— Легко об этом говорить с полнымрюкзаком.
Томас и Антонина Петровна, посмотрев друг на друга, рассмеялись.
— У тех денег много, кто за ними не гоняется, — ответила баронесса за Тихоню. — Кто легко зарабатывает и так же легко расстается. Зашибить копейку за час и спустить за минуту — это по-нашему. Такими нас мама родила. Леся, деньги — это магия! Представь, ты заработала миллион. Держишь их в руках. Вот они, красавчики. Бумажные. Пахнут сладко. Но стоит их положить в банк, банку, под кровать, закопать в саду... и нет их у тебя! Они у Тихони!
— А если откопаю? — спросила Олеся.
— Они тут же из его сумки перелетят назад.
— И в чем подвох?
— Секрет в том, — пояснила Антона Петровна, — что пока деньги лежат без дела, ими можно пользоваться, и мы знаем как. Родной, сколько щас дают командировочных?
— Согласно последнему циркуляру на сутки выходит по две сотни, плюс хавка, две смены одежды в сутки, бесплатный бензин, и, если удается крутануть клиента, полная компенсация потерь. Вот это, -Томас указал на рюкзак, — моя пенсия, но и без неё хватило бы. Машина Хлебореза покрыла б все затраты.
— Сжульничал? — усмехнулась баронесса.
— Чем торгуем, — пожал плечами Тихоня.
— Эх, права Леся — транжиришь. Вот в наше время экономили. При царе батюшке больше червонца золотом в неделю не давали, а при Сталине, пусть земля ему будет пухом, не то, что лишку, своё б не потерять. Даже нам приходилось деньги в заем сдавать. Железный был мужик.
Томас, заметив грустный взгляд подруги, взял Лесю за руку, поцеловал в шею ниже ушка.
— Не расстраивайся. Ну, потянуло парнишку на молочное, с кем не бывает?
«Сохнут травы, и прелесть теряют цветы,
Милый мой виночерпий, не вечен и ты.
Пей вино. Рви цветы. Лишь мгновенье сияет
Мир пленительной, юной, живой красоты».
Вот он и решил сорвать цветочек.
— А ты подожди, ещё назад приползет, — откликнулась Антонина Петровна, на скорости вписываясь в поворот так, что бедная «Победа» завизжала. — Коленки твои целовать будет, а ты ему: «Пшол вон, пёс». Он ещё довольным останется. Попомни.
— Во-во, ты нас слушай, да на ус мотай. Тоня плохого не насоветует. Она, ну когда чуток помоложе была...
— И полегче, — поддакнула баронесса.
— ...таких чертяк накручивала, таких ушлых. Что там Казанова? — мальчуган!
— Да, ладно, наговариваешь, — заулыбалась баронесса. — Это не я ими крутила, а они, кобели, сами лезли.
— Прибедняешься, Тоня. Как тебя раньше называли твои кавалеры? А? — не унимался Тихоня. — Рассказать?
— Только попробуй.
Леся посмотрела на потный в жирных складках затылок с кочаном-шиньоном и торчащими в стороны японскими палочками. Ей не верилось, что эта пожилая полная женщина когда-то могла вертеть Казановой. Хотя?.. Кто их, мужиков, знает?