— Куда едем? — спросил таксист.
— К «авторему».
Чертыхальски сел на заднее место. Из радиостанции донесся механический голос:
— Семнадцатый, клиента взял?
Ч-ш-ш-ш...
— Взял, на Черемушки.
Ч-ш-ш-ш-ш...
— Там есть кто? — спросил водитель коробочку, соединенную с торпедо закрученным спиралью черным шнуром.
— Подождите.
Ч-ш-ш-ш-ш-ш...
— Через полчаса на «шалашах» две машины.
— Принял.
Ехали молча. Прибыв на место, Томас расплатился, добавив сверху «ночные». Водитель на щедрость клиента никак не отреагировал, словно так и должно быть.
Машина уехала, и Томас остался один. Осмотрелся. Над головой мерцание звезд. Пунктир фонарей. Линии улиц пусты. За спиной спящие дома, перед ним — завод «авторем». Слева, за высокими деревьями прячется ещё одна промышленная площадка — «Экспериментальный завод». Вот туда и надо идти. Побрел по асфальтовой дороге, а потом свернул налево, но не к будке ВОХРовца, а наискось по-над забором и дальше по периметру. Скоро он звериным чутьем нашел узкую щель среди плит. Протиснулся, оказавшись на охраняемой территории.
Ну как охраняемой...
Брёл мимо возвышающихся до неба коробок цехов, башенного крана, ржавеющих под открытым небом машин. Заросли кустов, чахлые деревья. Сараи темной ночью походили на декорации в театре теней — плоские, двуцветные. Рельсы, мусор, проволока, осколки стекла, поваленные горой гнилые доски, рассыпанная по земле щебенка. Приходилось смотреть под ноги, чтобы не зацепиться. Света было мало — полная луна уже спряталась за горизонтом, а «сириусы» стояли в трех дальних точках, и сияния не хватало на всю территорию — завод был очень большой. Ещё Томаса преследовали резкие, борющиеся между собой запахи полимерной эмали, солидола, машинного масла и растущей везде амброзии. Вот так, с горем пополам, он пришел к восточной стороне, к полоске между цехом и забором.
Впереди чернеют силуэты балка и высокой стопки бетонных плит. Справа возвышался стоящий на рельсах строительный кран. Больше никого и ничего: громада завода драпирована тьмой — не различить границ и высоты цехов. И где здесь прячется наш номер «три»? Привиделось что ли?
Тихоня кашлянул:
— Кхм-кхм.
Прислушался. Тишина...
Дверь балка заперта на висячий замок — отсюда видно. Где здесь можно скрыться? И, главное, зачем? В вагонетке? Томас сделал несколько шагов, слыша, как из-под подошвы его кроссовок разлетается щебень — в тишине этот звук казался громом камнепада. Вдруг послышался гулкий звон, как будто резиновой киянкой ударили в чугунный рельс. Идя на звук, Томас заметил, что за вагонеткой лежит перевернутое вверх дном большое корыто, в каком обычно на стройках замешивают раствор.
Томас костяшками пальцев постучал по дну.
— Эй, еврибади хоум?
— Ес ов кос, — ответили изнутри.
Тихоня подпер руками бока. Он стоит посреди спящего завода, спящего города, спящего мира, на часах где-то два ночи, и вот — на тебе! — словно оказался на «Яснооком»: разбудили, притянули, показали тихушника и теперь думай, что с этим всем делать.
— Мужик, ты как там оказался?
— Та ото ж... — послышалось снизу.
Томас нагнулся — емкость стояла на шпалах, между бортом и землей был небольшой зазор. Попытался приподнять железяку. Не, она была очень тяжелой.
— Слушай, да это корыто почти целую тонну весит. Я один не справлюсь.
— Давай вместе попробуем, — послышался голос.
Томас взялся за край и со всей силы потянул вверх. Поднять-то он поднял, но удержать долго не мог.
— Полезешь — придавлю нахрен, — сказал Томас озадаченно. — Придется подмогу звать.
В ответ — молчание. Блин, что же делать? Тоню будить не стоит — ему ещё жизнь дорога. Леся тут бессильна. Рому с братанами? Слишком поздно. Разве что охрану позвать — двое вохровцев сейчас в бане спят. Но попробуй им объясни, что посреди ночи на их территории делают два взрослых мужика. Легче развернуться и уйти — как-то залез, пусть сам выползает. Но ситуация, в какую попал Тихоня, была столь необычной, что ему захотелось узнать, чем всё закончится.