Мужчина подошел к скамейке Томаса и, поддёрнув штанины, присел рядом. Собака следом. Она была такой большой, словно сошла со страниц сказки «Огниво» — настоящий медведь.
— О чем это он? — спросил незнакомец.
— Не знаю. Припадочный, что с больного взять? — ответил Чертыхальски, поочередно рассматривая пса и человека. Собака уставилась на Тихоню, и её черная кудрявая морда выражала крайнюю степень недоумения. Пёс обнюхал брюки Томаса и, посмотрев на хозяина, заскулил. Он не понимал что происходит — кажется, в этом мире ему были известны все запахи, но собеседник хозяина пах по-особенному, и собака не знала, что перед ним — опасность-тревога или альфа-защита.
Хозяин, не замечая замешательства пса, осматривал скамейку, на которую сел, при этом понимая, что даже если на поверхности и была грязь, уже поздно что-то менять.
Томас приосанился. Если верить первому впечатлению, хозяин собаки был похож на играющего в парках шахматиста. Высокий лоб с залысинами, чуть всколоченная прическа, наверное, чтобы скрыть лысеющую макушку. Две упрямые морщины между бровей, покрасневшие глаза, припухшие веки, на переносице остались красные ямки от очков; аккуратно подстриженная чеховская бородка, щеки и шея гладко выбриты. Одежда чистая, практичная, не требующая глажки — фиолетовое поло и джинсы песочного цвета. На запястье левой руки намотан поводок, в свободной руке держит толстую газету.
Не, скорее преподаватель.
— Интересно, как его звать? — спросил Томас задумчиво.
— Цезарь, — ответил мужчина.
— Не, я о больном. Случаем не Иваша?
— А! — рассмеялся сосед. — Нет, имя этого несчастного мне неизвестно. Видел в сквере и в городе несколько раз — и всё. Таких запоминаешь.
— Не Иваша... Печаль.
— Ничем не могу помочь.
— Тогда случаем не знаете, кто такая Кристина? — Томас протянул руку, чтобы пёс его понюхал. Собака недоверчиво приблизила свой черный блестящий нос к наманекюренным ногтям и начала шумно вдыхать-выдыхать воздух. Но и этот вид знакомства её не успокоил.
— Кристина? — переспросил сосед.
— Да. Иваша и Кристина.
— Впервые слышу. А больше никаких дополнительных деталей? Фамилии, прозвища, профессии?
Томас задумался и после паузы ответил:
— Иваша странный, не от мира сего. Его ещё зовут Миклухо-Маклай, а Кристина... Если верить этому чудаку, который бросается в живых людей бычьими глазами, то сия дамочка умеет орудовать святой метлой.
Посмотрев друг на друга, Томас и сосед рассмеялись.
— Это какой-то изысканный оксюморон получается. Вы не находите? — спросил «преподаватель».
— Нахожу.
Томас продолжал смеяться, чувствуя, как смех убивает кипящее в нём раздражение и досаду.
— Что бы мы делали без чудаков? Наверное, сошли б с ума со скуки.
Тихоня поддакнул:
— И не говорите.Кстати, о баранах. Иваша — это ваш городской сумасшедший. Вот бы с кем познакомиться.
— Ну, такие кадры, наверное, имеются в каждом городе.
— Не-е-е, ваш особенный.
Брови соседа приподнялись, отчего его лицо вдруг приобрело глупое выражение.
— Это чем же?
— Говорят, он вроде какого-то... святого.
«Преподаватель» искренне рассмеялся.
— Ну! Это вы погорячились. Сейчас не те времена. Вот раньше были святые, а в наши дни нет их. Те, кто себя так называет — подделки, шарлатаны и аферисты. То белое братство, то серое и у каждого свои пророки, учителя.
После этих слов у Томаса вдруг зачесался кончик носа.
— Неужели не осталось истинно верующих? — спросил он осторожно.
«Преподаватель» протянул руку:
— Иван Степаныч. Попов. Программист. А это мой друг и соратник, Цезарь. Впрочем, я уже его представлял.
— Соратник?
— Да. Иногда я его так называю, и Цезарь это высокое звание заслужил. Соратник — тот, с кем ходил на рать. Однажды я имел встречу не с самыми лучшими представителями человечества. Таких везде хватает, а тут мне вдруг повезло. Я — холерик, что-то сделаю, а потом думаю. На язык не сдержан. Зацепился с тремя. Поспорил. Так Цезарь одному наглецу чуть горло не перегрыз. Защитил.
Томас потряс руку программиста.
— Алексей Степанович Рокоцей, дипломированный психолог. Иногда практикующий экстрасенс. Но только для друзей.
— О, тезки по отчеству, — отметил сосед. — Сейчас не принято называть детей Степанами.