Бай-батыр:
— Даем тебе совет. Тот, кто хочет получить правильные ответы, должен задавать себе короткие и емкие вопросы. Тогда твой разум будет лишен соблазна солгать себе.
Соловей:
— Какой короткий вопрос ты готов нам задать?
Томас ответил, упрямо мотнув головой.
— Зачем мы гадаем?
Старики притихли.
Вызвался ответить бай-батыр.
— Гадание — это индульгенция.
— Кому? — спросил Томас.
— Нам.
— От кого?
— От... Ты сам должен догадаться... Кто всё решает в этом мире, кто его создал и нас в том числе? Если есть мы, значит, есть и Он, логично? Гадание — это обряд ниспрашивания разрешения на будущие... поступки. Любая власть нуждается в сакральности. Только тот правитель имеет право на власть, за кем стоят высшие силы. Когда судьба указала на тебя, она тем самым разрешила всем нам действовать по своему усмотрению, без оглядки. Ты победил, мы победили, значит, высшие силы встали на нашу сторону. Мы получили право на власть, а остальные её лишились. Безумцы, однажды не пожелавшие с этим мириться, сотворили такое, что не забудется в веках — и нет им прощения. Сейчас перед тобой выбор небольшой — отдать победу другим или выиграть самому. Если окажешься сильнее, правда и дальше будет на нашей стороне.
— Нет, не так... — поправил бай-батыра Соловей. — Все поймут, что правда окончательно на нашей стороне и им придется с этим считаться, терпеть, как раньше терпели островитян. Мы получим индульгенцию на любые... Любые действия и поступки. Теперь понимаешь, что для нас значит гадание? Твой выигрыш не пустит войну на нашу землю. Теперь пусть другие воюют, а мы наконец-то сможем вздохнуть свободно, как никогда ранее.
Томас услышал всё, что хотел, но осталось ещё три вопроса.
— Почему Городок?
Ответил король Лир:
— Потому что здесь скоро будет решаться судьба всех народов.
— Кто «мы»? Я пришлый, чужак. Почему я должен решать за всех вас?
В этот раз все старики пожали плечами.
— Так и мы не здешние! — сказал Соловей. — Дружище, ты чухонец, я из голяди, что в болотах и чащах на севере жила; мой племянник с Алтая, а шурин с Кавказа. И все же нам всем придется разгребать эту гору серы, что в Дикое поле ветра нанесли.
Старики смеялись, а Томас становился все мрачнее.
— И последнее. Если я правильно понял правила, выходит Тоня старше Князя?
Бай-батыр цыкнул зубом. Улыбка потускла. Ответил с заметным сожалением:
— Да, Городок всегда имел пиковую масть. Она старше Лексеича — против матери не попрешь... Ладно, хватит о делах. Давайте посидим, выпьем. У нас Томас в гостях — столько всякого повидал. Думаю, ему есть что рассказать, а нам послушать.
30 Поцелуй на века
Томас сбился со счета, сколько было выпито рюмок. В этот раз его наливка не брала — в голове зашумело и всё. Захмелевшие старики вспоминали своих общих знакомых: каких-то бояр, купцов, юродивых. Смеялись, шутили. Кто-то предложил сыграть в карты и пошла потеха — короткую выиграли Томас с бай-батыром, длинную Соловей с королем. Потом обменялись и ещё несколько раз оставили друг друга козлами... Сколько они сидели — неизвестно, но вдруг в какой-то момент лежащий на столе пучок редиски ожил! Красные клубни исчезли и вместо них появились... глаза! Они начали вертеться во все стороны, что-то или кого-то высматривая. Деды замолчали, сложили карты и, отставив кресла назад, поднялись на ноги.
Оказалось, что горец был невысокого роста. Это бай-батыру пришлось упираться руками в стол, согнувшись в поясе. Соловей доставал макушкой до горбыля — худощав, жилист. Набросив на плечи пиджак, он взял бутылку и разлил последние капли в рюмки.
— Всё, вышло наше время — стременная зовет. Пора по домам, друзяки.
Старики обнялись друг с другом, поцеловались троекратно. Каждый подошел к Томасу и похлопал его по плечу.
— Давай, не робей, — сказал король Лир на прощание. — Стержень есть — прорвешься.
— Когда колени будут дрожать, терпи до последнего, — сказал бай-батыр. — Помни, я рядом — помогу. Я сильный.
Соловей обнял Тихоню крепко-крепко.
— Вопросы как выстрелы. Запомнил? Всё, иди!
Томас поклонился дедам в пояс, развернулся и вышел. Только закрыв за собой дверь и очутившись в предбаннике, он понял, что на прощание так ничего им и не сказал, даже не поблагодарил за добрые советы. Оглянулся, но что-то ему подсказало — там уже нет никого, а комната засыпана землей.