Это оболочка и список актеров, принимающих участие в мизансцене, а теперь переходим к действию. Мужчина свистел. Стоял, прикрыв глаза, и не насвистывал, а именно — свистел. Звонко, ярко, явно наслаждаясь процессом. Дикое джазовое варево из Гершвина, Паульса, Шнитке и «Дип Пёрпл» подействовало на Томаса отрезвляюще.
Чертыхальски огляделся — вокруг, в эпицентре этого термоядерно-водородного музыкального взрыва — никого и ничего. Тишина. Город умер. Машин не видно и не слышно. Птицы перестали петь, ветер стих. Тихоню посетило счастливое ощущение, что мир в одночасье лишился самого недорогого: гудящих заводов, голубей, тарахтящих самосвалов, зануд людей, орущих магнитофонов, скворцов, дребезжащих трамваев. Здесь, на остановке, стояли только он и этот свистящий чудак.
Чтобы внести полную ясность и попытаться обрести ускользающий смысл настоящего, Томас посмотрел вниз — вдруг на земле лежит шляпа, или картонная коробка? Пусто...
Выпрямиться и поднять глаза Тихоню заставил вопрос свистуна:
— Уважаемый, а не выпить ли нам на брудершафт?
14 Только степь, только терриконы!
Если вы вернетесь на пару страниц назад, то легко найдете место, где я пишу о церемонии, и о том, что якобы Томас боится наступающих праздников. Сознаюсь, никудышный я мастер интриги — мне не хватает силы воли, чтобы особые истории припасти для финала или, наоборот, с них начать, тем самым придав рассказу особую многозначительность и таинственность. Наверное, если б я ставил себе цель родить бестселлер, то начал бы не с поездки Томаса на Ослике, а с событий, произошедших в декабре 1913 года далеко от Городка — в Бресте. Но, это было бы неправильно. Я не хочу подстраиваться под требования жадной до развлечений публики — у этой истории своя драматургия и нелогичный порядок сцен.
Сделайте героем романа пройдоху вора, ловкого сыщика, начинающего мага или командира звездолета и успех вам почти обеспечен. Хорошо писать об университетской профессуре, докторах, писателях и журналистах, спортсменах, художниках, охотниках и шпионах, гадалках и маньяках. Для полной верности поместите героя в какую-нибудь экзотическую страну эпохи перемен. Конечно, когда вы берете в руки книгу и с первых страниц переноситесь в венские салоны конца девятнадцатого века или солнечные пляжи Калифорнии тридцатых годов минувшего столетия, в этом есть свой шик. Викторианская Британия, пыльный Запад свободных американских государств эпохи переселения и войн с индейцами, пиратские кровавые будни, петербургские трущобы, дворцы аристократов, — да много ли существует времен, где нам бы хотелось пожить или скромно заглянуть за их тяжелые портьеры? Выпить рюмку кальвадоса в парижском кафе с эмигрантом, затянуться синим опиумным дымком с китайскими мудрецами, на утренней зорьке наловить форели или наточить гарпун, разобрать старинные рукописи в заброшенной библиотеке, трясущимися руками разорвать кружева, обнять пьяную проститутку, при этом нащупывая во внутреннем кармане пальто скальпель; опустить перископ, поднять швартовые, завести моторы, выучить заклинание, выкопать окопы — всё хорошо, всё интересно.
Но моя история не об этом.
Какая может быть прелесть в маленьком шахтерском городке? Улицы днем светлые — это так. Ночью темные — этого не отнять. Люди непростые. Запросы скромные. Кто вообще знает о существовании Городка-на-Суше, кроме его обитателей? Река и та уже давно высохла! Кому в голову придет идея снять здесь фильм или написать роман о нелегкой шахтерской судьбе? Такие истории и кинокартины в наше время не продашь, поэтому они неинтересны творцам. Но Томас жил здесь, здесь ему было хорошо, и в самый трудный час он приехал в Городок. Поэтому я не буду писать о его приключениях в Сибири и Дальнем Востоке, на югах, Кавказе и Средней Азии. Мне неинтересно монашеское житие Тихони в Киеве. Только степь, только терриконы! Бутылёк пива, игра в козла и подведенные углём глаза! И всё же без заморской экзотики не обойтись — скоро я буду вынужден рассказать вам о том, что должно случиться в Новогоднюю ночь с 1999 на 2000 годы, и как это событие связано с началом ХХ века.