Когда началась война с пруссаками, чему Томас нисколечко не удивился, работать стало труднее — шахтеров хозяева рудников на фронт не отпускали, но все равно нашлись дурни, записавшиеся добровольцами. Тем, кто остался, пришлось пахать за троих. Три с половиной года Томас вкалывал под землей наравне с взрослыми. Мимо него прошли восторги от первых побед и уныние после поражений, а потом все эти революции, контрибуции, экспроприации, национализации, бегство иностранцев, чему он, признаемся, был только рад. Надо пояснить, что всё безумие мира: болезни, голод, пожарища европейской войны — всё это было там, наверху, где солнышко светит и зеленая травка растет, где паучки паутину ткут, и соловьи весной смущают сердца. Горы мяса и озёра крови его не касались и не волновали. Уж кто-кто, а Томас лучше всех знал, кто был настоящим зачинщиком этой войны. Чтобы не думать о плохом, Тихоня во тьме подземного космоса известную ему правду глушил изнуряющей тело и дух работой. Жара, духота, угольная пыль, луч шахтной лампы стали его первыми друзьями. Уголь везде: на зубах, в глазах, коже, одежде; уголь на кальсонах, в кальсонах, даже когда он задницу подтирал, то вместо дерьма и там, если присмотреться, был уголь.
В конце семнадцатого пруссаки, наконец, узнали, где прячется Томас. Первая сволочь и конченая тварь — он же управляющий «Ртутного и Угольного дела» Леонид Эйлер — своим крысиным носом разнюхал о Чертыхальски. Дальше всё было, как в шпионских авантюрных романах. Чтоб этот сифилитик никому не смог рассказать о Тихоне, баронесса организовала стачку шахтеров и захватила, как учили в модных книгах того времени, управу, телеграф, обе железнодорожные станции, и, кажется, обложила пруссака — в этом помогли ребята из стачечного комитета. Вот только немец все равно сбежал, заодно прихватив кассу акционерного общества.
Большая война завершилась поражением большевиков — Чичерин в знакомом Томасу Бресте отдал немцам всё, что мог. Когда германские войска вошли на Украину, Антонина Петровна и Томас знали, куда они стремятся и зачем. Баронесса вышла на Яшу Свердлова, чтобы он надавил в верхах и помог Троцкому организовать военную помощь донецким рудникам. Яша обещал, но он уже так высоко ползал, что, наверное, просто забыл, а вернее всего, уже был не в силах их спасти. Пришлось искать иные варианты. Рванула в Ростов к Каледину уговорить ввести казачье войско на Донбасс. Героический генерал готов был воевать с пруссаками до последнего солдата, но, как поняла Антонина Петровна, не хотел, а может и боялся связываться с отрядами шахтеров. В итоге Томаса предали все: белым было не до пруссаков, наоборот, они с ними вдруг стали заодно; большевики были ещё слишком слабы и отступили. У Тихони не осталось выбора — пришлось вместе с отрядом красноармейцев бежать из Городка на восток.
В итоге комиссары пруссаков всё равно победили — иного исхода не могло и быть. Вернулся Чертыхальски через два года, когда стало понятно, что советская власть — это надолго, и присутствия немцев на своей земле они больше не потерпят. Именно в этот момент Тихоня понял, что с большевиками ему по пути.
30 Кто виноват?
Леся, проснувшись рано утром, долго приходила в себя. Ей снился тёмный кедровый лес, в котором на земле лежали шишки. Она заблудилась, шла босиком, и каждый шаг отдавался болью. Открыв глаза и осознав, где она находится, и что произошло за последние сутки, застонала. Она потеряла почти всё! Сердце разрывалось от воспоминаний о любимой одежде, утраченных навсегда сувенирчиках, милых сердцу фотографиях. Ещё её обеспокоил предстоящий звонок Валентину. Что ему рассказать, чем оправдаться? Но это потом, а сейчас, лежа рядом с Томасом в летней кухне, Леся гадала, как себя вести в незнакомом доме? Шутить, грустить, отмалчиваться? В голове — пустота. Томас с вечера успокаивал, сказал — живи как раньше, ни о чем не думай, глупостями голову не забивай. Люди здесь простые, без заскоков, всё понимают. А то, что унес огонь — забудь. Главное — голова на плечах цела. Жива-здорова. Деньги есть — новое купишь, ещё краше.
Легко сказать...
Леся задумалась. Как она жила раньше? Просто плыла по течению, надолго не загадывала — день прожит и хорошо. Училась, работала, когда была возможность — веселилась. А нынче? Такое чувство, что она ртутью скатилась в какую-то странную лунку. Кажется, сама того не разумея, она совершила нечто запрещенное, словно украла у нищего. Ещё этот остров! Сказка наяву. Песочек под пятками теплый, водичка прохладенькая... И не глубоко — лагуна, как блюдце, только при выходе из залива чернота обрыва. Как сказал Томас, там могут и акулы водиться, но сюда не попадут — коралловый перешеек мелкий, а если с приливом сумеет заплыть, то её в прозрачной воде хорошо видно. Лесю такие речи особо не пугали. Что такое акула для девушки из донецких степей? — не страшнее бабая. Но признаться, неприятный холодок под коленками тогда ощутила... А ещё ей понравились бананы. Томас лазил на пальму и отрывал по несколько штук, сбрасывал. Такие необычные, мелкие, в зеленой кожуре, но если оставить на несколько часов под солнцем, быстро зреют.