Собственный кошмар поглощал доктора с каждым сказанным чудовищем словом. Не ужели Анна грешна? А может грешен он? А что, если они разойдутся по разным концам мира, сотворенным Господом? Необходимо найти иной путь воссоединения, пока ещё не слишком поздно.
“Он есть” - Прозвучало в его голове.
Доктор беззвучно заплакал как мальчишка. Одна его рука все еще сжимала библию, пока вторая тянулась к ножу для открывания писем. Сделав два точных надреза, он обессиленно положил голову на пол.
- Ты бы и так умер Альберт. Но ты свой выбор сделал. - Сказал Томас, смотря на него безразличным взглядом.
Предсмертная агония подкралась незаметно, и ей не было конца. Легкие будто пробило, со свистом в них ворвался холодный воздух. Тело наполнилось неведомой силой, а в душе разилась бездонная чаша эйфории.
“Мой конец настал”.
- Ты следующий Томас. Зло против зла. Оно поглотит тебя, так же как поглотило меня!
Доктор потратил все силы на этот предсмертный крик, который так и не был услышал. Он погиб не найдя искупления в спасении чужой души. Но всё же смог найти свою милую Анну.
[1] Персонаж китайской, вьетнамской, корейской и японской мифологии, бодхисаттва или божество, выступающее преимущественно в женском обличье, спасающее людей от всевозможных бедствий; подательница детей, родовспомогательница, покровительница женской половины дома
[2] Английский писатель и поэт, переводчик, лингвист, филолог.
[3] Должность священнослужителя, священник, совмещающий сан с какой-либо дополнительной должностью.
Глава 2
Рот наполнился вязкой слюной, язык прилип к небу. Софи просыпалась от навязчивых прикосновений, руки ее сами потянулись к тому, кто нависал над ней.
- Нет. Спешить не стоит. В долгом предвкушении заключена томительная сладость. Еще немного, стоит потерпеть.
Софи издала громкий цокающий звук, еще одна пуговица на ее рубашке расстегнулась. Горячая капля упала ей на лоб и извилисто покатилась вниз, оставляя мутную дорожку.
- Еще. - Сорвалось с ее губ.
- О да, ты хочешь еще. Ты всегда получаешь то, чего хочешь.
Длинные ресницы, разомкнулись, пропуская тусклый грязный свет, было слишком темно. К распахнутой вздымающейся в верх груди прикоснулось такое холодное, но нежное дыхание. Длинные пряди черных волос, щекотали ей лицо и плечи, напоминая легкие поцелуи. Ее пальцы подергивались и скребли по влажной софе.
- Какая ты нетерпеливая.
Густой медный запах бил в ноздри, он был новый для нее, от чего ее кровь кипела.
- Я знал, что тебе это понравится. В каждом твоем движении я вижу нескрываемую порочность.
Острые когти вонзились в белоснежную спину, выпустив алые бусины. По щекам Софи потекли слезы, а тело сотрясла крупная дрожь.
- Это неотвратимо.
***
Кристоф Леманн смотрел выпуск новостей. Он упорно старался расслышать слова журналиста, но ему мешал крик Шайзе[1]. Старикан сегодня снова перебрал выпивкой, и теперь истошно пытался доказать Клаусу, что они были друзьями еще в семидесятых. От чего бармен, не сдерживаясь, колотил его старой палкой, которая видимо когда-то была частью его барной стойки.
- Клаус, да прекрати ты уже! Неужели ты думаешь, что этот олух замолкнет, если ты поколотишь его? - Не удержался Леманн, подав голос с отдельного столика, стоящего в глубине зала.
- Да не знаю этого остолопа! Не знаю! - От крика у Клауса выкатились глаза, а лицо побагровело.
- Как же не знаешь? Вы тут уже не один год вечера коротаете? - Возразил Леман, прибавляя звук на телевизоре.
- А я о чем! - Заорал Шайзе, размахивая полупустой кружкой пива. - Назови мое имя ты свинья переросток! Я знаю, что ты меня знаешь!
- Что ты нахрен смыслишь в свиньях? Ты пьяная землеройка! - Клаус принялся раздраженно натирать стаканы, изредка поглядывая на Кристофа, видимо ожидая поддержки. - Попей уже воды. Не просыхаешь лет десять, если не больше.
- Еще чего! - Выкрикнул Шайзе, ударяя кружкой по стойке.
Оживленные дискуссии между Клаусом и стариком с кличкой Шайзе, были привычны для посетителей. Но в данное время в баре кроме них находился только Кристоф Леманн, которому не было дела до их перепалок.