Леманн вскользь взглянул на часы. Его пронзила мысль, что десять минут назад, он должен был встретиться с Кальвином Фюрстом на улице Вергебунген. Они планировали произвести облаву на несчастных мирян. Не удивительно, что Леманн пил.
Кальвин вел себя так, словно Данклербоден принадлежал ему весь без остатка. Он таскался по его улицам, залазив в каждую подворотню и заглядывая в окна. И спаси господь душу того, кто хранил у себя дома крест или библию. С нарушителями достопочтенный шериф предпочитал расправляться с особой жестокостью. После чего сжигал вместе с домом, предварительно изъяв все, что его душе угодно. Да, в любви к антиквариату Фюрсту было не занимать. Хотя каждый в этом городе смело мог заявить, что шериф не умеет любить.
С женой у столь жестокого человека были особые отношения. Каждый раз, когда, шериф одаривал ее очередными подарками в виде синяков и кровоподтеков, она прибегала в бар к Клаусу и вливала в себя джин до умопомрачения. В основном это происходило каждый вечер, но сегодня ее не было. И никто из ныне присутствующих не мог этого не заметить.
- Пива сюда! Пива сюда! Или я упаду! Должно пиво лежать в погребе, а не кто-то другой, а не то и я упаду[2]. - Будто прочитав мысли Леманна, запел Шайзе.
Леманн ощутил в висках медленное, но размеренное уханье. Его тело пробрала дрожь.
“Значит Вилда сегодня не в состоянии выбраться из дома. А что, если он ее запер? Черт! Из-за моего опоздания, Кальвин будет не в духе, и вся его агрессия выльется непременно на бедную женщину” .
- Я опаздываю.
- Что снова? - Клаус не смог сдержать удивления.
- Да. Похоже, Кальвин Фюрст, снова вышел на местных нарушителей правопорядка.
- Опять христиане? - Клаус облокотился на стойку и покачал головой.
- Боюсь, что да. - Леманн грустно улыбнулся и направился к выходу.
- Стой, доходяга! Вилды нет, и ты тоже надумал уходить? С кем я пить буду? - Шайзе подскочил со стула, но не рассчитав уровень алкоголя в крови, растянулся на полу.
- Закругляйся Шайзе, тебе сегодня тоже предстоит поработать.
- Пошел ты.
- Уже иду.
Леманн накинул на плечи старое пальто и отсалютовал Клаусу.
- Проследи, чтобы он больше не пил. Я не хочу, опять всю ночь проторчать в каком-то в подвале, охраняя трупы.
- Это уж как получиться друг. Береги себя. - Клаус по старинке помахал ему полотенцем.
Кристоф вышел через черный вход. Холод сразу ударил в лицо, и из носа пошли белые струйки пара. В Данклербодене всегда было холодно, только об этом не спешили говорить по местным новостям.
***
Дэн Шумей приехал в Россию из образовательного и культурного центра КНР - Пекина. Прожив четверть века в одной из древнейших столиц Китая, он так и не застал летние Олимпийские игры в Пекине, зато застал зимние Олимпийские игры в Сочи. Прожив добрых десять лет в культурной столице Российской Федерации – Санкт-Петербурге, где в не менее культурном заведении, а именно в одном из многочисленных питейных заведений, он, наконец, встретил “ту самую” - Софи Майер.
Дэн был человеком со статусом выдающегося предпринимателя, но это не мешало ему вести разгульный образ жизни и увлекаться не только спиртным, но и азартными играми. Его семья из Пекина часто подшучивала, что не будь их «племинничек», «сыночек», «внучек», склонным к хаотичному образу жизни, с его-то мозгами, он давно бы уже занимал одну из строчек Форбс[3]. Но никто никогда ему это не говорил. А может быть и говорил, но Дэн просто не слушал.
Шумей основал три крупные компании «Хунсе», «Куай» и «Шоу Джи», две из которых были весьма популярны на Китайском рынке. «Хунсе» же приносил прибыль в России, поставляя дешевое разношерстное электро-барахло почти, что в каждый дом русского гражданина. При этом типичный представитель среднего класса, уносящий под мышкой очередное пластмассовое чудо с проводками, даже не знал имени человека, создавшего его. Приемлемая цена, не совсем низкое качество, вот что волновало русского человека.
Со стороны Дэн производил впечатление человека жестокого, хотя таковым и не являлся. Мощный лоб, узкие далеко поставленные глаза и рост под два метра, превращали его в “китайского Геракла” Хоу И[4]. Вот только единственное чудовище, которое победил Дэн, была его собственная гордыня. Хотя и то не малого стоило.