Софи, по мнению Дэна была “домашней девочкой”, он видел в ней домохозяйку и будущую мать своих детей. При всем при этом она не уступала красоте, многим азиатским женщинам. У нее были рыжие волосы, которые оттеняли белую кожу, делая ее ослепительной. А глаза ее были добрые и преданные как у лабрадора, в них блистало два изумруда, которые так и хотелось украсть.
Гуаньинь - он так ее называл. Богиня не иначе.
Софи интересовалась иностранными языками, новинками моды и последними новостями в мире. На работе она всегда была любимицей у начальства, но при этом повышение ей так и не светило. Множество раз Дэн предлагал ей работать на него, но Софи отказывалась. Она терпеть не могла опеку и всегда знала чего хочет в жизни.
Однажды Дэн и Софи провели приятный вечер в баре, а после отправились играть в боулинг. Дэн забил багер[5], а Софи показала ему пару нажимов в бильярде. Кто кого уделал, осталось большим вопросом. Они сошлись на ничье и вышли на улицу. Это был прохладный зимний вечер и Дэн, как обычно одел дурацкую шапку, эпохи прадедов Софии. Она не сдержалась и снова рассмеялась, подергав его за вторые “уши”
- Ты очень даже ничего Дэн Шумей. Розовощекий, кареглазый и волосы у тебя темные непокорные. Наверное, поэтому ты стремишься их хорошенько припрятать за этим творением пещерных людей.
- Очень смешно. - Буркнул Дэн, потирая замерзшие руки. - Ничего ты не смыслишь в Русской культуре, это же самая настоящая “Чебурашка”!
- Я-то не смыслю? Моя мать исконно русская женщина! И вообще-то Дэн Шумей, ты только, что сам заработал себе новую кличку. - Она показала ему язык, выпустив из-за рта белые клубы пара
- Чебурашка - очень смешно. - Дэн засунул руки в карманы и нахохлился как индюк. - Но отец то твой немец. И вообще пошли от сюда, холодно же.
- Иди ты! Китаец. - Она обиделась и ушла в другую сторону.
Дэн понятия не имел, как удержать ее в узде и потому спустя пару дней он сделал ей предложение. Но согласие ничего не изменило. Софи стала сторониться его и избегать. Она совсем лишилась сна, а ее начальство уже созванивалось с ним, как с супругом, с просьбой забрать его неугомонную чокнутую женушку домой и вызвать ей врача.
А сегодня ему позвонили врачи.
Дэн бросил взгляд на белый кружок часов на стене приемной. Пол третьего самое время, чтобы встать и выпить рюмочку байцзю[6], а после вернуться в теплую постель, чтобы досмотреть скучные на содержание сны. Но нет, он и так сегодня выпил, и проиграл тоже.
Не выдержав гнетущей обстановки, Дэн подошел к кофейному автомату и вставил купюру. Автомат запиликал, натужно загудел и погас. Уставшие и красные глаза поднялись на экран, в углу которого висел номер телефона.
“Позвоните мне, если автомат сломается”
- Черт. - Дэн тихо выругался и опустил голову.
Его посетила мысль, отправиться на поиски Софи самому, но сейчас в стенах московской больницы находилось не менее сотни пациентов с тяжелыми травмами. Этот вопиющий случай с ночью средь бела дня стал основой множества преступлений. По коридорам то и дело, катали накрытые белыми простынями тела, и шныряли полицейские.
- Господин Шумей. - Его окликнула милая девушка с папкой в руке. Завидев его, она смутилась и отвела взгляд. - Вы можете пройти. Третий этаж, коридор справа, отделение интенсивной терапии, палата номер три.
Дэн подошел к ней и посмотрел сверху вниз. Он с минуту рассматривал ее макушку, а после тяжело вздохнул и положил руку ей на плечо.
- Спасибо.
Девушка покраснела, но глаз не подняла. Стоило Дэну уйти по лестнице она прижала папку к груди и скрылась в одном из коридоров.
За долгие годы, что они были вместе, Дэн Шумей впервые увидел Софи в больничной палате. Вечно стойкая и сильная женщина лежала, свернувшись клубочком на больничной койке. На ее запястьях белели повязки, а рыжая копна волос, стала красной от спекшийся крови.
Он тихо постучал по дверному косяку. Софи обернулась и взглянула на него. Глаза у нее были черные, будто в них не осталось ничего от тех изумрудов, которые помнил Дэн.
- Софи. - Мягко сказал он, боясь зайти.
Софи облизнула пересохшие губы и открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но вместо слов, палату наполнил тяжелый вздох. Ее рука стала бить по тумбочке, она тянулась к стакану с водой.