- Это видение. Неужели Томаса больше нет?
Гнев внутри него стал закипать подобно маслу в раскаленном котле. В голове без устали вертелся образ того самого мальчика. Мальчика, который попросил его о помощи. Мальчика, который засел у него в голове подобно занозе. Мальчика который был нечто большим чем просто ребенком.
Мужчина упал на колени ощущая волну накрывающего его горя. Вид горящего здания причинял ему настолько ужасную боль, что его рассудок никогда больше не станет прежним.
- Все не может так просто закончиться! Все не может так просто закончиться! Я должен узнать! Я должен! - Без устали твердил он.
Обезумевший от отчаяния, он не находил иного выхода, кроме того, как натянуть на себя его лицо, заменить его. Но ведь этого слишком мало. Он никогда не сможет стать таким как он.
- Должно быть что-то еще.
Он прищурился, глядя на языки пламени, прокручивая в голове тысячи возможных вариантов. Сейчас любые его действия, если они будут неправильными, приведут к далеко неприятным последствиям. И смерть будет не самым ужасным из них.
- Дневник. Должен быть дневник. Он должен был все записать.
Не теряя ни секунды, мужчина бросился перебирать догорающие останки. Но пламя охватывало дом стремительнее, чем был его пыл. Не удержав давления мощной стихии, крыша обрушилась, оголяя почерневший дымоход.
Его не было слишком долго, чтобы посчитать его погибшим. Люди, перекрестившись ровно семь раз, прочитали молитву и отдав поклон востоку и западу, поспешили разойтись. Но стоило им выйти на дорогу, как из горящих обломков выбежал мужчина, на ходу сбрасывая с себя горящую одежду.
Упав на землю, он сбил с себя остатки пламени, оголяя покрытую волдырями кожу. Все это время его руки сжимали то, что не было под силу уничтожить даже огню.
Казалось, все люди, собравшиеся в этой низине, оказались на неимоверно большой высоте, где из-за разреженного воздуха не возможно было ничего расслышать кроме его судорожного хриплого дыхания.
Мужчина легонько прикоснулся губами к зажатой в его руках книге. Этот жест был глупый, но в данный момент он казался ему необходимым. Когда его обожженный рот соприкоснулся с толстым кожаным переплетом, его руки задрожали, а глаза открылись.
Обложка из черной кожи была почти невредимой. В центре, в обрамлении золотистых нитей едва читалась надпись “Никто”.
Превозмогая боль, он встал и посмотрел на испуганную толпу. В его памяти всплывали те люди, о которых говорил ему мальчик. Теперь ему в живую довелось увидеть их лица. Теперь ему не нужен был дневник, чтобы знать, что написано в нем.
- Вы все должны умереть. - Еле слышно прохрипел он.
Женщина в первом ряду без устали смотрела на него своими большими испуганными глазами. Отчего мужчина почувствовал, постепенно окутывающую его панику.
С трудом удерживаясь на ногах, он посмотрел на обожженные руки и понял, что кожа на лице выглядит точно также. Ирония принесенной им жертвы вырвала из его груди лающий смех.
Из толпы вышел священник. Немного помявшись, он все же направился в сторону пострадавшего.
- Эмиль, мы не хотели. Ты многое сделал для нашего города. Благодаря тебе у наших детей есть светлое будущее. Но ты должен был понимать, что когда на кону стояла смерть Томаса, твоя гибель была наименьшим злом. - Договорив он приветливо улыбнулся, с трудом скрывая отвращение от запаха жареной плоти.
- Томас жив. - Прохрипел Эмиль, поднимая книгу вверх.
Молния точным выстрелом ударила в голову священнослужителю. Над его головой веером разлетелись брызги крови, вперемешку с частицами мозга и костей. Его тело подкосилось и рухнуло в ноги к восторженному Эмилю.
Толпа кинулась бежать кто куда, лишь бы подальше от проклятого места. С небес стало спускаться что-то давно погибшее, давно забытое, мертвое. Их крики перемешались с воем ветра, крутящем огненные смерчи. Песок вперемешку с горящими углями опалял их кожу, поджигая одежды.