Картинка появилась не сразу, кровь со лба затекла в левый глаз, от чего тот слипся, а правый глаз нещадно щипало от холодного пота.
- Я слушаю тебя. Я сделаю все что ты захочешь. Только не трогай нас. - Дэн замотал головой, стараясь сбросить влагу со лба.
- Хорошо. Я скажу тебе, что мне нужно, но для начала ты должен кое-что увидеть. - Все также спокойно сказал незваный гость. - Открой глаза Дэн и посмотри на свой прекрасный, украшенной фреской потолок. О, ты не когда не был ценителем искусства, но теперь оно заставит тебя трепетать.
Дэн широко распахнул глаза, уставившись на мутные изображения на потолке. Он смутно помнил, что там должно быть нарисовано, вроде бы это были прекрасные девы, сидящие возле источника, а в кустах неподалеку ими любовался рогатый сатир. Его лукавые глаза следили за омовением, а рука сжимала фалосоподобную бутылку с вином. Да, картина была именно такой. В его разуме всплыли нежно розовые соски мадонн, художник весьма точно смог передать женскую красоту, а именно красоту его милой Соф. Она тоже была там, сидела на берегу и сжимала ногами букет из кувшинок, а струйка красного вина, пущенная из губ похотливого сатира, падала ей прямо на грудь. Пошло, но со вкусом - так всегда говорил Дэн. Хотя другие считали это извращением.
- Эта картина нарисована по твоему заказу, и хочу заметить, что она омерзительна Дэн. Ты убил искусство прямо в этой комнате. Джатто вертится в своей в могиле, стремясь вырвать руки тому, кто это нарисовал и засунуть в задницу тому, кто это придумал.
- Я ничего не вижу, кровь затекла мне в глаза. Да и это обычная картина. Давай будем благоразумными людьми, это мой дом, и я могу изображать в нем все что захочу. У всех разные вкусы, но это черт побери моя спальня, и, если я хочу видеть в ней похотливого сатира, он будет в ней! Говори, что тебе нужно. Я хочу как можно скорее покончить с этим.
Слезы наконец смогли вымыть соленый пот, и Дэн замер, смотря на потолок. Вместо прекрасной фрески, он увидел длинный темный коридор с низким потолком, стены которого пульсировали будто состояли из живой черной материи. В нос сразу ударил запах сырости создалось впечатление, что над ним нависает огромное черное распахнутое чрево. Вдохнув поглубже, Дэн в ужасе сжался в три погибели, завидев, как что-то движется по этому тоннелю на встречу ему. Оно ползло из глубин огромной черной пульсирующей кишки, издавая красное свечение. Это было пламя, оно окутывало образ монстра, делая его еще более устрашающим. С каждым шагом чудовища, Дэн ощущал, что его сердце стучит все сильнее, чутье подсказывало ему, что нужно собраться с мыслями и быть готовым ко всему.
- Ты готов к долгожданной встрече Дэн?
Маньяк! Дэн был настолько напуган посетившим его видением, что позабыл, про мучителя, стоящего в его комнате. Изогнувшись на простынях Шумей уставился на темную фигуру в комнате. Поначалу это был всего лишь силуэт, но с приближающимся светом из червоточины, силуэт обретал формы. Это был высокий мужчина, в черных одеждах, которые обычно одевали работники похоронного бюро. На его лицо была одета уродливая рогатая маска, с кровавым детским отпечатком на лбу. Его черные жесткие волосы торчали во все стороны, будто это был фрик сваливший с очередного концерта Мерлина Мэнсона.
- Не отвлекайся на мою скромную персону. - Мужчина театрально приставил к губам пальцы, показывая неприличный жест. - Посмотри лучше, чем занимается твоя мамочка.
Дэна исказила гримаса боли, и сжав зубы он снова уставился на потолок. Всю представшую его взору картину сопровождали слова его мучителя. Они звучали как какая-то молитва, своей монотонностью нагоняя еще больший мрак в темную комнату, в которую в эту самую ночь решило заявиться самое настоящее зло.
- Воздай его присутствию благодарность за пробуждение. Помни кем ты был и откуда вышел, и какое великое благо он тебе дал, по своей милости и милосердию. Вспомни те ужасные дни смертного неведения, когда ни путь твой, ни смысл существования, не были ясны. За этой чертой лишь пустота, и видишь в ней ты лишь отражение. Ведь он указал тебе на врата и дал ключ, он и есть ключ к познанию жизни, познанию смерти. Сегодня он стал еще больше благодаря этим грешным душам. Пришло время воссоединения семьи. Воссоединения его великого нутра. Воздай хвалу чреву ему, ибо оно ненасытно, как сама пустота. И тень его поглотить всех нас.
От звука этих слов у Дэна по телу забегали мурашки. От общего строя чудовища, отделилось три фигуры. В такт произошедшему нависла тишина. Дэна прошиб холодный пот.