- Дэн! Стой. Что ты делал в Ледово?
- Тут нет кладбища.
Связь прервалась. Софи поспешила перезвонить Дэну, но его телефон был выключен. Тогда она нашла в телефоне номер своей свекрови. Во время звонка на экране отобразилась фотография милой китайской старушки в традиционном наряде.
- Абонент вне зоны действия сети.
- К черту. - Софи швырнула телефон на диван и допила вино из стакана. - Я скоро сама с катушек поеду. Но почему Дэн словил белку именно сегодня? Не удивлюсь, что эти горячие билеты тоже являются плодом его воображения.
Реклама закончилась, сменившись новыми новостями из Германии. В этот раз не менее идеальный репортер, только мужчина, брал интервью у владелицы одной из закусочных в Берлине.
- Да что там черт возьми происходит?! - Выругалась Софи вставая за пультом, дабы включить звук на полную.
Дама средних лет, с подпаленными волосами, натужно шипела что-то в микрофон. Репортер поначалу светил всеми тридцатью двумя, а после с озадаченным видом проверил микрофон. Тот работал.
- Говорите громче госпожа. - Он снова улыбнулся, дружелюбно вручая ей микрофон.
Дама неохотно поднесла его к губам и снова зашипела. В этот момент ее лицо показали крупным планом. Серые глаза с заурядными узорами, которые скрывало плохое качество, бегали из стороны в сторону. А синие губы, перепачканные сажей, подрагивали.
- Софи... - Прошептала она.
- Что она сказала? - Уточнил оператор.
Кадр снова стал прежним. Дама потеряла сознание и упала прямо на репортера, послышалась закадровая ругань.
- Воды! Она просила воды! Скорее. Это угарный газ. О боже!
Прямой эфир прервался и сменился репортажем с очередным митингом из США. В этот раз протест устроили афроамериканцы. Крупным кадром показали молодого парнишку от силы лет шестнадцати с косяком в зубах. В руках он сжимал бейсбольную биту.
- Эту травку мне выписал врач! Я болен из-за рабства! Слава афроамериканской нации, я требую ее признания!
Софи выключила телевизор.
- А как же сотни лет рабства русского народа? Сколько мы были под монголотатарским игом? Почему бы и нам сейчас не выйти на улицы с требованием признать себя угнетенным народом? - Софи не смогла сдержать смех. - Тише едешь дальше будешь? Думаю стоит, что-то накинуть, а после начать собирать чемодан. Вдруг мой алкомен и вправду сумеет достать билеты.
Сделав последний глоток из стакана, Софи встала и направилась в ванную. Всю дорогу ее не отпускало некое чувство неправильности. Неправильно, что Дэн обмочился впервые за столько лет их знакомства. Неправильно, что он впервые по пьяни нанес себе увечья. Неправильно то, что он сорвался в ночь за какими-то билетами, хотя раньше всегда посылал своего секретаря, будь то хоть день, хоть ночь. И в конец неправильно, что Софи просто так его отпустила. Пускай ее сегодня мучали особо страшные кошмары, но тем не менее... Это же ее муж.
В ванной зажегся свет. Белые лампы на мгновение ослепили Софи потому она не сразу заметила записку лежащую прямо в раковине.
“Не знаю, что заставило меня написать тебе это письмо. Помнишь, когда мы потерялись в том грязном липком тумане, называемом человеческим безразличием? И не смотря на всю его густоту, ты смогла отыскать меня. Я оттолкнул тебя. Но знай. Я звал тебя с самого своего рождения. Ты одна не сморщилась в отвращении, когда узнала какими делами я занимаюсь. Ты одна приняла меня таким какой я есть. Ты спасла меня однажды. И потому я прошу тебя, спаси меня снова. Я навеки твой. И потому прости меня за все, ибо поступать иначе просто не имеет смысла. Я пишу тебе, потому что никто кроме тебя и меня не сможет понять, что со мной случилось. Прошу доверься мне.”
- Это весьма мило Дэн. Но это не спасет тебя от записи в кружок анонимных алкоголиков.
Софи бросила записку в шкафчик с таблетками и принялась расчесывать свои непослушные волосы.
С трудом победив гнездо, она накинула на себя короткий шелковый халатик и направилась на кухню с целью допить Каберне Совиньон.
Но стоило ей ступить в коридор как, раздался дверной звонок. Софи ненароком посмотрела на часы в гостиной, прошел только час. И если Дэн развлекался в Ледово, то сейчас он как раз должен был добраться до аэропорта. Либо вернуться домой.