Софи глубоко вздохнула и выронила гаджет прямиком на раненную ногу. От жгучей боли ей хотелось закричать, но холодная ладонь зажала ей рот. И за это она была ей благодарна.
В этот раз Томас был без маски, но его лицо выглядело настолько ужасно, что разглядеть в нем человека не представлялось возможным. Синего цвета кожа кусками свисала на острых скулах, нос полностью отсутствовал, а губы были ярко алого цвета, будто кто-то прошелся по ним красным маркером.
Его рот открылся, издавая влажный звук, и Софи поняла, что на губах у Томаса не что иное, как кровь.
- Ну здравствуй Соф. Что не нравится, как я выгляжу? Ну это поправимо, не переживай. Для начала скажи рада ли ты меня видеть спустя столько лет? Нет, ты не спишь, не сейчас. Просто смерть дышит тебе в спину, потому мы так безумно близки. – Договорив, он склонился к ее уху, обдавая его холодным дыханием.
Софи замычала, от холода у нее сводило зубы.
- Я знаю о тебе все, я переполнен тобой. Обещаю, очень скоро ты узнаешь меня ближе, но для начала ты должна кое-чему внять. И коль твой ум, тонкий и узкий, как витрины для барахла, коим торгует твой дружок, я поясню тебе сам. О нет, не нужно меня умолять, я сам этого хочу. Пришло время поговорить о Дэне, как недавно мы говорили о твоей мамаше Лоре.
Софи застонала, из ее глаз потекли слезы.
- О, ты, наверное, этого не помнишь. А жаль. Значит разговор об твоем отце кретине ты тоже забыла. А он был довольно поучителен. Но вернемся к Дэну. Сегодня он будет маленькой звездочкой, украшающей нашу скромную вечеринку в шкафу. Хотя куда этому зануде, но ничего я постараюсь скрасить твой вечер детка.
- М м-м-м м. - Снова промычала Софи.
- Что-что? Не трогать его? Да я и не собрался. Постарайся вести себя потише, а то тот белобрысый уродец с растянутой рожей, тебя услышит. Ты же не хочешь, чтобы наша вечеринка так быстро закончилась?
Софи кивнула.
- Умничка. Перейдем к делу? Я довольно часто наблюдал за тобой Соф, и с каждым днем ты огорчаешь меня все больше. Давай для начала вспомним твоего бывшего Рамиля? Тот еще был типок. День за днем ты гоняла за ним по клубам, а он гонял тебя на своем члене. Ух, было время! И так бы и продолжалось по сей день, если бы Рамиль не сел за пакетик с героином. Не поверишь, паренек до сих пор по тебе сохнет. Веселыми вечерами в мужской душевой, он представляет твое лицо. Разве не чудно Соф? Но увы, ты ему даже не пишешь. Ведь у тебя есть богатенький папочка Дэн. - Томас облизнулся кончиком алого языка и продолжил. - Теперь перейдем к нашей звезде. Дэн Шумей! Звучит как лекарство от вшей, зудящих где-то ниже пояса. Я серьезно Соф, не смейся. Каждый день ты говоришь, что любишь его. Но разве это так? С рождения ты была ярой расисткой, можно сказать родилась с фашистским флагом в зубах. А сейчас сосешь китайцу переростку, страстно закатывая глаза, когда он кончает тебе в глотку. Омерзительно. Я до последнего надеялся, что Равиль был единственной твоей ошибкой. Но у Дэна есть деньги, и видимо это все решает. - Закончив фразу, Томас почернел в буквальном смысле этого слова - Сегодня ночью была последняя капля, упавшая в бездонную чашу моего терпения, я больше не могу смотреть, как он ебет тебя будто недавно дал тебе триста баксов. А ты манипулируешь им, стремясь поиметь в сто крат больше, чем он поимел тебя. Так не годиться Соф. Разве это те самые глубокие чувства, для которых ты была рождена? Твое тело было создано для любви, а не для дешевой порки. Ты наверняка полагаешь, что Дэн твой единственный шанс? Похоже, что да. Ведь мало кто, узнав о нашем маленьком секрете, согласиться на что-то большее, чем простой перепихон. Тебя все устраивает милая, а мне блевать охота.
Еще утром Софи и не подозревала, что окажется шкафу в обнимку с собственным кошмаром, а уж тем более, что этот кошмар окажется реальным Шаг за шагом как кинопленка в ее голове прокручивались воспоминания, связанные с Томасом. Каждую ночь, что он являлся к ней, каждый его разговор. Его речи как маленькие молнии, каждое слово бьет как мокрая плеть. Этот человек давит на самое больное, бьет в самое слабое, трогает самое запретное. За его симпатизирующими речами, нет ни толики привязанности, ни грамма сочувствия. Уже, какой год он терзал ее душу, и сегодня видимо пришел за телом.