“Он хватает меня и силой впечатывает к стене. Его тело такое ледяное, что от боли я испытываю жар. Его глаза, безумные, дьявольские глаза, сверкают помесью страсти и гнева. Каждую ночь я ищу в этом взгляде оправдание, ищу искупление, но нахожу лишь боль и страдания. Когда же он остановиться? Нет. Его ничто не остановит.” - Без устали вертелось в ее голове.
-Мамочка. - Проскулила девушка, вонзая ногти в запястье.
Впервые за долгие годы она вспомнила о своей матери. В сердце Софи эта женщина из луча света смогла превратиться в горстку черных углей. Матушка Лоре сгубила не только свою жизнь, но и жизнь своего ребенка. Стоило отцу Софи умереть, как Лоре помешалась на преследовании. И в конце концов, паранойя подтолкнула ее на отчаянный поступок, переехать из Германии в Россию. Что и стало роковой ошибкой, не сколько для нее, сколько для Софи.
Софи Майер родилась в небольшой немецкой провинции Дризден. С детства у девочки наблюдались необычайные способности. Уже в три года она произнесла первое слово на древнем шумерском. А в пять лет она беспрепятственно могла разговаривать на языке эльфов из книг Дж. Р.Р. Толкиена[2].
Данные способности не остались не замеченными, и любящий отец позаботился о том, чтобы малютка Софи не только развила свой талант, но и непременно стала самой знаменитой девочкой в Европе. Звездная тропинка, выложенная из страниц, вырванных из словарей, длилась не долго. Стоило Софи поступить в колледж, как Карл Майер трагически скончался на заднем дворе собственного дома. Унеся вместе со своей жизнью, талант собственной дочери.
Софи и сейчас неплохо владела языками, и если бы не разъедающие ее жизнь кошмары, она бы давно стала одной из самых знаменитых девушек в России. Так она считала, и отчасти это было правдой.
- Мне нужно разобраться со своим прошлым. Так не может больше продолжаться. - Сказала Софи, доставая толстый конверт с деньгами из маленького сейфа. - Если в течении месяца я не верну себе здоровый сон, то просто сойду с ума. Ты понимаешь?
Софи остановилась в узком коридоре, чтобы обратиться к своему отражению. Зеркало, в которое она посмотрела, было снизу доверху покрыто отпечатками губной помады разных оттенков.
Говорить с собой, как и оставлять отпечатки Софи научилось у родной бабушки. Девушка плохо ее помнила, ведь та скончалась, когда ей было шесть. Но это не помешало запомнить ее слова:
- Ни один человек, будь то мужчина или женщина, не видит себя в зеркале таким, каков он на самом деле. Потому зеркало мой лучший друг. Ведь оно никогда не смеется, когда я плачу. Каждый раз уходя из дома я его целую. Каждый раз, когда мне нужен совет, я спрашиваю. И каждый раз, когда мне больно я кричу на него.
Пожалуй, только благодаря этому совету Софи удалось сохранить свой рассудок, после долгой изоляции от окружающего мира.
-Мы должны справиться с этим. Мы вернем себе работу. А Дэн? - Софи нервно потеребила воротник куртки. - Дэн всегда будет рядом и все простит. Сейчас мы делаем большой шаг к исцелению. Ты и я.
Отражение улыбнулось тусклой улыбкой, показав белые зубы.
-Любые ресурсы рано или поздно подходят к концу. Сейчас главное во всем разобраться. Попросить мозгоправа порыться в нашем подсознании и раскрыть то, что в нем запечатано. Иного выхода я просто не вижу.
Софи подошла вплотную к зеркалу и оставила красный отпечаток в левом углу у толстой рамы. Холодное стекло обожгло теплые губы, и девушка прикрыла глаза.
- Как будто ты стоишь там с той стороны. Объятый холодом потаенной реальности, разрываемой на кусочки. Что ты хочешь мне сказать? Что показать? О боже я ничего не помню, только жуткие кошмары. Почему мне кажется, что не ты всему причина? - Софи прислонилась щекой к стеклу. - Несмотря ни на что я буду продолжать молиться за тебя Томас. Кем бы ты ни был. Чтобы нас не связывало. Ты и я лишь маленькие частицы в этом необъятном мире. Ничто не вечно и рано или поздно твои страдания закончатся, как закончатся и мои.
- Вот только кто закончит твои страдания Софи? М?
Софи отпрянула от зеркала. От резкого движения с туалетного столика полетела ваза с букетом цветов. Холодная вода окатила Софи с ног до головы. Будто это была, не мелькая чаша, а огромная цистерна. Трясясь больше от страха чем от холода, девушка подняла с пола букет красных роз.