Рука уверенно сжимает пистолет, как и тогда, когда отец меня учил стрелять.
Как и тогда, когда я из револьвера безжалостно убивала птиц.
Эта пташка просто покрупнее, нет никакой разницы. Такое же животное, которое можно легко убить.
Аккуратными шагами я приближаюсь к дверному проему и…
Бам! Точно в цель, пуля попадает в одно колено, а следующая в другое, заставляя истошный крик сорваться с уст парня.
– ТВОЮ Ж МАТЬ! – он кричит и сползает на пол, пытаясь ухватиться за стол.
И вот тогда я уже уверенно подхожу к нему, а его глаза округляются как огромные шары. Страшно? Неожиданно?
— Твою ж мать, Аня какого хера! – кричит он и предпринимает хоть какие-то попытки встать. Но у него ничего не выйдет… он не сможет, не успеет…
Мерзость. Гадость. Подонок, мразь последняя! Сглатываю мерзкий ком, вставший поперек горла.
— Согласись, с Никой у тебя такого секса точно не было. Пистолетом она в тебя явно не стреляла.
Холодный и звонкий голос. Между нами повисает тишина на долю секунды, отчего он даже замирает, все также держась за столешницу, округлив глаза.
— Что? — удивляется он.
Боже, да прекрати! Не устраивай клоунаду! Не строй из себя идиота!
А я ничего не говорю, я лишь делаю то, что и хотела. Направив пистолет в область паха, я не раздумывая нажимаю на курок, а оглушительный выстрел звенит в ушах
Громкий крик слетает с его уст, а я подхожу ближе, попутно взяв нож со стола и сажусь сверху. Алая кровь сочится сквозь одежду, а в его глазах такой животный страх!
— Что ты творишь?! — выкрикивает он, и я улавливаю слезы в его глазах и проступающий пот.
А я и сама не знаю, что творю. Честное слово, без понятия.
— Что я творю? А что творил ты, когда изменил мне спустя неделю, после того, как сделал мне предложение руки и сердца!? — вопрошаю, глядя в его глаза.
Всю меня разрывает злость, гнев и жгучая обида, поселившаяся в моем сердце.
Но его жизнь — в моих руках. Сидя прямо почти на том месте, которое прострелено, я смотрю в его глаза, полные боли, страха и разрывающего ужаса. Пистолет оказывается отброшен куда-то далеко в сторону. Мои хрупкие руки сжимают рукоятку ножа. Приятное и обворожительное чувство власти, полностью затмевающее мой разум.
Боже, парень! Проси прощения! Моли! Перед тобой сидит твой личный судья. Только вот тебе не избежать своей участи.
С моих уст слетает легкая и чуть безумная усмешка. А после лезвие ножа со всей силы оказывается воткнуто ему в живот
Вопль. Очередной истошный вопль слетает с его уст.
Я вижу боль в его глазах. Больно, сука? Я вынимаю нож, вонзаю снова и снова, действие идет по кругу, до тех пор, пока…
Его глаза закрываются.
Первое убийство. Моя зависимость, которая приносила пугающее удовольствие.
Тело прошибает приятным током. В душе наступает невероятное спокойствие и удовлетворение. Я чувствую себя счастливой. Я чувствую себя живой.
Как никогда я желаю жить. О Боже, как же прекрасно это чувство!
На лице поневоле появляется широкая улыбка, и внутри нет никакого чувства, хоть на капельку схожего с виной или грустью. Во мне не таится печаль и страх при виде бездыханного тела с лужей крови вокруг.
Не-а. Ни-че-го. Только счастье, чувство некой эйфории.
И вот тогда, сидя на кухонном полу летнего дома, в голову закралась такая вроде бы мимолётная, но ясная мысль:
А что, если это не последнее мое убийство...?
Я понимала, что каждый, кто меня предаст – будет жестоко убит, а я получу свою порцию эйфории.
Однако, когда сие невероятное чувство проходило, я понимала и осознавала лишь одну простую вещь. Всякий раз, когда я убивала, я понимала и осознавала лишь одно:
Я. Всего лишь. Хочу. Быть. Любимой.
Глава 1
Это был, пожалуй, самый обыденный весенний вечер для Москвы. Сидя в одном ресторанчике я наблюдала, как за окном постепенно садилось солнце. Прохожие торопились кто куда. Одни возвращались с работы домой. Другие же взрослые вели за руку маленьких детей, которых, видимо, забрали из детских садов. Пока одни идут налегке, даже сняв теплые куртки, другие же все еще не отошли от холодов, а потому ходят с плотно застёгнутыми куртками и шарфами, которые плотно укрывают их шею. Такой контраст в выборе одежды всегда заметен в первых числах апреля.
Собственно говоря, сижу и так внимательно я смотрю отнюдь не потому, что мне невероятно интересно, какие же чудесные люди ходят по улочками! Вовсе нет, никакого гребаного дела мне нет до чужих людей.
Смотрю я в окно лишь потому, что мужчина лет пятидесяти, сидящий напротив меня, разговаривает по телефону.
Не мой мужчина, оно и к счастью. Всего лишь деловая встреча, на которой я разговариваю про устройство на работу официанткой в данном ресторанчике. Хотя это заведение больше походит на обычное кафе.
От скуки я уже отворачиваюсь от окна и смотрю на свои руки. На трех пальцах правой руке надеты кольца, а ногти средней длины покрыты нежным розовым лаком, который никак уж не вяжется с моими поступками в этой чертовой жизни.
Недавно разузнала, что ношение кольца на определенном пальце имеет свое значение. Вот я и ношу на безымянном, на среднем и на указательном. Пусть думают, что хотят и гадают, свободна ли я или, может быть, замужем?
— Итак, на чем вы с вами остановились? Я запамятовал ваше имя... — говорит мужчина, после того, как он, наконец, закачивает свой долгий телефонный разговор. Некрасиво болтать минут пятнадцать, пока напротив тебя сидит девушка, которая желает устроиться к тебе на работу. Это может создать не самое приятное впечатление о тебе.
— Евге... начинаю совершенно уверенно, но вовремя осекаюсь. По телу бежит холодок и внутри поселяется огромная растерянность. Черт, черт! — Анна, Меня зовут Анна, — как можно увереннее говорю я, а сердце все еще быстро колотится.
Внутри поселяется негодование и злость на саму себя. А главное вопрос, с какого черта я решила назвать себя Евгенией? Я уже являюсь Анной около года... Тяжело вздыхаю и устало касаюсь висков. Не думаю, что он хоть что-то заподозрил. Однако меня больше беспокоит своя растерянность и тот факт, что я перепутала свое имя...
— Мы остановились на графике работы.
— Да, точно, — задумчиво протягивает он и что-то ищет в своем телефоне. Надеюсь, ты там смотришь что-то касаемо работы, а не вновь решаешь какие-то бытовые проблемы! — Среда, пятница и суббота с трех часов дня до восьми вечера. Подходит?
Я задумываюсь, прокручивая, есть ли у меня курсы в эти дни. Прихожу к осознанию, что в среду мне придётся уходить на час раньше и немного пропускать занятие. Ладно, черт с ним.
— Давайте, да. Меня вполне устроит данный график, — достаточно быстро соглашаюсь я, после чего он протягивает мне договор и ручку. Внимательно все читаю и, поставив подпись в нужных местах, я возвращаю бумаги своему собеседнику. Он мельком пробегается взглядом, а после, чуть погодя, добавляет:
— Анна, можно вам кое-что еще предложить? — спрашивает он, пристально смотря мне в глаза. От такого пристального зрительного контакта я готова провалиться сквозь землю. Мужчина кажется крайне некомфортным, несмотря на его строгий деловой костюм и ухоженный внешний вид. Глядя на него, хочется сорваться с места и вернуться уже поскорее домой.
— Предложить-то можно всегда, только далеко не факт, что я соглашусь, — четко говорю, скрестив руки на груди.
— В общем-то, все до ужаса банально. Хотел бы вас пригласить в ресторан завтра вечером. Вы не против? Или может, вы заняты завтра вечером? — до чертиков вежливо говорит он своим слегка хрипловатым голосом, пока я задумчиво разглядываю свое черное платье с длинными рукавами.
— Не-а, я не занята. «Ну, разве что за исключением того факта, что завтрашний вечер я проведу с моим любимым», — говорю, вновь смотрю в глаза и натянуто улыбаюсь кончиками губ. Вижу, как на его лице отражается неловкость.