– Можно?
Снисходительно улыбаясь. Роб наклонился и поцеловал Лорен в щечку.
– А мне можно?
Повторил вопрос очень знакомый голос, раздавшийся за спиной Роба. Словно они отрепетировали этот маленький спектакль, Роб и Джин посторонились и позволили Коулби войти в дом первым.
Угольно-серая шелковая рубашка облегала его широкую грудь и подчеркивала стройный торс, сужающийся к талии. Рубашка была заправлена в черные брюки, Коулби медленно подошел к Лорен, создавая некоторое напряжение между ними благодаря манере двигаться гибко и плавно.
– Я рада, что вы смогли к нам присоединиться, – пробормотала она. Коулби взял ее руку.
– Я рад, что вы меня пригласили. Его прикосновение заставило ее затрепетать, когда он наклонился и коснулся губами ее щеки. Лорен резко вздохнула, погружаясь в такой знакомый пряный запах его лосьона.
– Я не думала, что вы знаете друг друга, – сказала Лорен, посмотрев сначала на Роба, а затем на Джин, и заметив при этом, что они оба слегка смущены.
– Мы с Коулби знакомы давно, – сказал Роб, при этом его бирюзовые глаза с тяжелыми веками весело сияли. Метнув взгляд на Джин, который говорил красноречивее всяких слов, он добавил:
– Мы сталкивались друг с другом очень часто на заседаниях палаты.
– Мне уже говорили об этом, – пробормотала Лорен. Взглянув на Джин, она сказала:
– Дети на кухне, объедаются печеньем бабушки. Я не думаю, что они захотят обедать, но вы, пожалуйста, оставайтесь пообедать, если у вас нет каких-либо других планов.
– Я надеялась, что ты нам это предложишь, – сказала Джин, засмеявшись, и направилась на кухню, оставляя позади себя утонченный запах очень дорогих духов.
– Думаю, мне надо пойти и тоже попробовать это печенье прежде, чем оно совсем исчезнет, – сказал Роб, благоразумно оставляя Лорен и Коулби одних в гостиной.
– А теперь, когда мы наконец одни… Озорно улыбаясь, Коулби положил руки на плечи Лорен и очень нежно притянул ее к себе. Он не обнял ее и не поцеловал.
Лорен бросила на него в ожидании смущенный взгляд.
– Были сегодня какие-либо звонки? – прошептал он; выражение его лица было пугающе спокойным.
Лорен отрицательно покачала головой.
– Это хорошо. – Какое-то мгновение он стоял, просто глядя на нее с задумчивым видом, а затем улыбнулся. – Я думаю, что вам больше не надо волноваться.
– О, надеюсь, что вы правы. Я не думаю, что смогла бы и дальше выслушивать эту глупую болтовню.
Коулби опять притянул ее к себе и поцеловал.
– Я не хотел бы, чтобы вы и дальше выслушивали эту грязную болтовню, – прошептал он, уткнувшись в ее волосы.
Лорен уютно устроилась в его объятиях, ощущая тепло и чувствуя себя в безопасности.
– Я вижу, что у вас в доме полно народу. Вы уверены, что хотите, чтобы я остался у вас обедать? – Два пальца слегка коснулись ее подбородка, он приподнял ее лицо. – Или, может быть, они не станут возражать, если мы уйдем? – Он улыбнулся. – То время, что я должен буду разделять с членом муниципального совета, вашей сестрой и бабушкой, я бы предпочел провести с вами наедине.
Его желания вторили ее чувствам, но Лорен заставила себя отрицательно покачать головой. Она не смогла бы уйти из дома, а особенно после того, как бабушка приложила столько усилий, чтобы приготовить для них чудесный обед.
– Мне жаль. Я хотела бы, но не могу. Бабушка мне бы этого никогда не простила. Коулби понимающе кивнул.
– Не обижайтесь на меня за попытку, – сказал он, при этом на его губах играла легкая улыбка. Но выражение его глаз – слегка циничное и жадное – заставило Лорен почувствовать себя неловко.
– Мне жаль, – повторила она и отвернулась, притворившись, будто ее заинтересовало что-то за окном.
Коулби быстро и тихо перевел дыхание и, небрежно сложив руки на груди, всмотрелся в профиль Лорен и про себя отметил, какой несчастной она выглядит.
– Что-нибудь беспокоит вас? – наконец спросил он только от праздного любопытства.
– Нет, – солгала Лорен. – Я просто слушала болтовню, доносившуюся с кухни, и думала, а не надо ли и нам к ним присоединиться.
Коулби бросил быстрый взгляд по направлению к кухне и покачал головой.
– Не похоже, что они скучают без нас. Как насчет того, чтобы вместо этого предложить мне выпить?
Лорен кивнула.
– Что бы вы предпочли? У меня есть вино и пиво.
– Он, возможно, предпочел бы виски со льдом, но получит пиво, – заявила Джин, смеясь. Она прошла вперед с бутылкой пива в одной руке и бокалом в другой. – Я знаю, что ты любишь, – сказала она, протягивая вино Лорен.
Почему-то Лорен не думала, что Джин имела в виду вино. Она улыбнулась.
– У тебя секреты от меня, Лори, – поддразнила ее Джин тихим шепотом. Она взяла стакан Лорен и отпила вина. В ее глазах было не только любопытство, но и еще что-то. Словно она обвиняла Лорен в преднамеренном утаивании ее знакомства с Коулби по какой-то непостижимой и весьма таинственной причине.
– Имею право, покровительница ты моя, – парировала Лорен, засмеявшись.
– Бабушка говорит, обед готов, – провозгласила Джилл в тот самый момент, когда Джин собиралась что-то еще сказать. Лорен была бесконечно ей благодарна за вмешательство.
– Тогда пошли, чтобы она не подумала, что нас это не интересует, – улыбаясь. Джин нежно обняла девочку за плечи и протянула руку Донни.
Лорен заметила, что Джилл напряглась под тяжестью руки Джин, а Донни проигнорировал протянутую ему руку.
«Чертовы дети!» – подумала Лорен в ярости, желая размозжить их головы друг о друга за то, что они были так недоброжелательны к Джин.
Роб наблюдал за Джин и детьми до тех пор, пока они не исчезли на кухне, а затем повернулся лицом к Лорен. Заметив хмурое выражение, которое исказило ее прекрасные черты, он улыбнулся с пониманием.
– Не беспокойся о Джин. Она изменит их. Им необходимо лишь немного времени.
– Или хороший удар под дых, – предложила Лорен сухо Коулби засмеялся. Удивившись, Лорен повернулась и уставилась на него.
– Ну и кровожадная малышка! – поддразнил он.
Глядя на Лорен сверху вниз и улыбаясь, Коулби спросил Роба:
– Разве ты не знаешь, что в ее жизни сейчас период насилия?
– Я не обращаю внимания, – ответил Роб, смеясь. – Собака лает, но не кусает.
– Я слышал как-то, что надо опасаться ее коготков.
– Коготков, зубов, ног. Из достоверного источника известно, что она отчаянный боец.
Коулби улыбнулся во весь рот от полного довольства самим собой.
– Я думаю, что смогу с ней справиться. Во время их добродушного подшучивания Лорен переводила взгляд с одного мужчины на другого, словно она следила за игрой в пинг-понг. Она была не слишком задета тем, как они обсуждают ее, и не стала защищать себя.
Она росла вместе с двумя старшими сестрами, поэтому усвоила две вещи. Принять вызов, когда ты зажата между двумя соперниками – затея бесполезная. А вот безразличие – это прекрасная и вполне достаточная защита.
– Я думаю, лучше пообедать, чем навлекать на себя гнев бабушки, – сказала Лорен мягко, при этом обворожительно улыбнувшись обоим мужчинам. – Не хотите ли присоединиться ко мне?
– У меня такое чувство, что если мы не присоединимся, то она уйдет без нас, – сказал Коулби Робу, и они дружно подхватили ее под руки и повлекли на кухню.
Обед прошел приятно. Обычно Лорен не любила дискуссий на политические или религиозные темы, но сегодня она согласна была сидеть и слушать, как Коулби и Роб долго обсуждают все «за» и «против» запрещения поездок на предельной скорости по улицам города.
– Это несправедливо! – заметила Джилл по одному из обсуждавшихся вопросов, посмотрев свирепо на отца и на Коулби. – Когда вы были подростками, вы тоже любили поразвлекаться. Так почему же нам не получать удовольствие от подобных занятий? Почему для нас это плохо?
Лорен ждала ответа, припоминая, как часто она задавала подобные вопросы только для того, чтобы получить на них такой ответ: «А кто сказал, что жизнь штука справедливая?»