Я вспыхнула мгновенно, как будто меня обдало огнём. Сердце бешено застучало в груди.
– Отдай! – я рванулась к нему, стараясь выхватить дневник.
Он лишь довольно посмотрел на меня и спрятал его за спину.
– Скажи это мне в лицо — и я отдам.
– Ты невозможный! – я пыталась вытащить дневник, но он был сильнее.
Наконец, каким-то чудом мне удалось вырвать его из его рук. Я прижала блокнот к груди, будто это было моё сердце, и нахмурилась:
– Обойдёшься. Сам же всё прочитал.
– Да брось, – усмехнулся он. – Я прочёл только то, что искал. Всё остальное пролистал.
Я глубоко вздохнула, стараясь спрятать волнение. Хорошо хоть он не увидел остальное... Там были записи, которые я никогда бы не позволила никому прочесть.
Весь оставшийся день мы провели вместе. Лежали в обнимку, лениво переговаривались, дразнили друг друга. Его рука не отпускала мою, и в какой-то момент я подумала, что могу провести так вечность.
Но внезапно мысль пронзила меня так резко, что я сама удивилась, почему раньше не сказала. Я лежала на его плече, слушала ровное биение его сердца, и тихо произнесла:
– Я хочу поехать к маме. Хотя бы сегодняшний день провести с ней... А утром сразу вернусь домой.
Он опустил взгляд на меня, мягко улыбнулся и чмокнул в макушку.
– Хорошо. Останься там столько, сколько захочешь. Думаю, она очень скучала по тебе.
Я кивнула, и в груди разлилось тепло. Его слова были как разрешение, как благословение. И я, обрадованная и немного взволнованная, вскочила и побежала собираться.
Дэймон
Жизнь будто начинала налаживаться. С Лаурой рядом, с её смехом, её поцелуями, её теплом – каждый день имел вкус, цвет и смысл. Но внутри всё равно что-то грызло меня, словно невидимый зверь точил зубы прямо под рёбрами. Я знал этот знак: когда слишком спокойно, когда слишком хорошо – жди удара. Подвох всегда найдётся. Вопрос только — откуда и когда.
Я пытался отмахнуться, не давать мыслям разрастись, и просто наслаждаться её присутствием. Она заслуживает улыбок, а не моего вечного мрачного взгляда. Ей можно всё. Абсолютно всё. Даже меня — целиком, без остатка.
Когда Лаура вышла из ванной, я поймал себя на том, что уставился на неё слишком пристально. Влажные волосы липнут к её щекам, глаза сияют, кожа всё ещё розовая после горячего пара. Богиня, которая не должна уходить никуда. Надеюсь, ненадолго, иначе я точно сойду с ума в этих стенах без неё.
Я вызвал ей такси, поцеловал так, будто хотел удержать, но всё же отпустил. Её улыбка, когда она вышла за дверь, ещё долго стояла перед глазами. Я смотрел в окно, пока машина не скрылась за углом.
Оставшись в доме, я решил убить время с братьями. На кухне, как всегда, сидел Лука и был погружён в свой мир. Перед ним лежал альбом, карандаши разлетелись по столу. Он рисовал так, что не замечал ничего вокруг. Обычно я лишь скользил мимо его рисунков, но в этот раз взгляд сам упал на страницу.
И снова та картина.
Мы. Я и Лаура. Рядом Лука. И ребёнок. Маленькие руки, крошечные детали... будто он видел будущее, которого у нас никогда не будет. Сердце болезненно сжалось. Он не знает... он даже представить не может, что шанс был. Что ребёнок уже был. Но теперь...
Я резко отступил, стараясь не показать Луки своих эмоций. В горле застрял ком, и я поспешил уйти в комнату. Но тишина продлилась недолго.
Через пару минут дверь приоткрылась, и вошёл Тео. Его взгляд был слишком серьёзным, и я сразу понял – разговор будет неприятным.
– Какое у тебя сейчас настроение? – спросил он, и я нахмурился.
– Что? – я усмехнулся, но без тени веселья. – Говори уже как есть.
Тео почесал затылок, вздохнул и сел на край кровати.
– Сегодня вечером нам нужно поехать к отцу. Я только что говорил с ним. Он узнал, что ты в Нью-Йорке.
Я сжал челюсти. Отец. Именно того человека мне сейчас и «не хватало».
– И что? – процедил я.
– Они хотят вернуть Луку, – выдохнул Тео, будто сбрасывал груз. – Может, они правы. Может, стоит вернуться. Ему уже ничего не угрожает.
Внутри меня всё вспыхнуло.
– Ничего не угрожает? – я резко встал, ладонь сама ударила по столешнице так, что стакан дрогнул. – Мы живём в мире, где ты даже не знаешь, с какого угла в тебя выстрелят! В любой момент. В любую секунду. И ты думаешь, я отдам Луку? Чёрта с два. Он остаётся с нами. Точка.