И я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.
Пока его дыхание касалось моей макушки, пока его тёплые ладони сжимали меня так осторожно, будто я фарфор, а он боялся оставить трещину — я знала: ничего со мной не случится.
Проснулась я поздно.
Не удивительно, сон я любила всегда, но в последнее время спала крепче, чем когда-либо.
Рука машинально потянулась к соседней стороне кровати, но там было пусто. Простынь остыла.
На миг сердце сбилось с ритма. В голове пронеслась дикая картина: а вдруг он снова ушёл? Вдруг опять попытается исчезнуть из моей жизни, как тогда, когда мне пришлось гнаться за ним в аэропорт? А если бы я не успела? Мы бы больше никогда не увиделись. Я бы не почувствовала его запах, его объятия, его губы, его улыбку, которая в один миг могла растопить даже самые крепкие мои стены.
Спустившись на кухню, я остановилась в дверях, и мне стало одновременно смешно и тепло.
Картина перед глазами: Дэймон, с голым торсом, стоящий у плиты и что-то жарящий.
Я закусила губу, чтобы не рассмеяться вслух. Он выглядел чертовски соблазнительно — широкая спина, напряжённые мышцы, которые играли под светом утреннего солнца, пробивающегося сквозь шторы, но... это же кухня моей мамы! Она в любой момент могла спуститься вниз и застать эту картину.
Перед ним на сковороде лежали жалкие останки панкейка, и даже отсюда я видела, что ему тяжело. Но он старался. И в этом было что-то безумно милое, что-то такое, что заставляло меня влюбляться в него ещё сильнее.
Я облокотилась о дверной проём, скрестила руки на груди и с улыбкой наблюдала за ним.
– Ты сейчас всю кухню подожжёшь, кот, – произнесла я, стараясь сохранить серьёзность. – И тогда моя мама тебя точно не простит.
Он обернулся так резко, что я едва не прыснула от смеха. В его глазах сразу загорелся огонёк, а на губах появилась наглая ухмылка.
– Как ты меня назвала? – Его голос стал тише, но опаснее. – Кот?
Я подошла ближе и встала за его спиной. Его руки тут же нашли мою талию, будто они жили там. Я наклонилась ближе, к самым его губам, и шепнула:
– Не нравится? Могу вернуть «псина».
Он не выдержал и шлёпнул меня по ягодицам. Видимо, нашёл себе новое хобби. Я тихо охнула, но тут же рассмеялась.
– Уж лучше кот, – пробормотал он, притянув меня ещё ближе и накрыв губами. – Теперь я твой котёнок.
Я не удержалась и расхохоталась.
С виду — накачанный, опасный мужчина, вечно угрюмый и сильный, а по факту... настоящий котёнок. И я знала, что таким он был только со мной.
– У тебя там уже угли, которые можно смело отправлять на мангал, – заметила я между поцелуями. – Завтраком это точно не назовёшь.
– Я хотел порадовать тебя, – буркнул он, отстраняясь и со злостью заглядывая на подгоревший блинчик. – Но ты слишком рано проснулась.
От его слов во мне разлилась ещё большая нежность. Он прекрасно знал, что готовка — не его, но всё равно рискнул, лишь бы удивить меня.
– Значит, придётся заказывать доставку, – сказал он, выкидывая свои «панкейки».
Я подняла бровь.
– Никакой доставки. Скорая помощь прибыла, – усмехнулась я и вытащила у него из рук лопатку. – Я помогу тебе.
И мы начали утро с готовки.
Дэймон
Каждое утро с ней — как новый шанс прожить жизнь правильно.
Пока оно начиналось с её смеха и её взгляда, я знал: день уже удался.
Я проснулся раньше Лу. Она сладко спала, уткнувшись в мою грудь, и я долго смотрел на её лицо, пока мне не пришла в голову идея — приготовить ей завтрак. Чёрт, знал ведь, что готовка не моё. Но хотел хоть раз подарить ей утро, в котором не я тяну её к себе в постель, а я — за плитой.
Да, сюрприз не удался. Но когда мы вдвоём стояли на кухне, а она с серьёзным видом жарила панкейки, а я только мешал под руку, я понял: это и был лучший подарок.
– Так нечестно, – проворчал я, облокотившись о мраморную столешницу и глядя на то, как она переворачивает блинчик. – Я хотел сделать сюрприз, а в итоге ты всё делаешь за меня.
– Боюсь, ты снова устроил бы перевод продуктов, – усмехнулась она. – У котов не заложено в природе готовить.
Я сузил глаза, в два шага оказался за её спиной и обхватил её за талию, крепко прижимая к себе.
– Мне безумно нравится новое прозвище, особенно из твоих уст, – прошептал я, касаясь губами её уха. – Но если ты ещё раз скажешь это таким тоном... я возьму тебя прямо на этой столешнице. Даже несмотря на то, что твои родители рядом.