Мальчик что-то прошептал, губы еле шевелились, а глаза начали закрываться.
Борьба за жизнь
Лаура
Мы выбежали из дома, даже не думая о том, что оставляем за спиной. Всё, что имело значение — это Лука, маленькое тело которого я держала на руках. Я чувствовала, как его вес будто увеличился вдвое, и это пугало сильнее всего. Он не двигался, не открывал глаза, только кровь медленно стекала по моим пальцам, окрашивая их в багровый цвет. Я прижимала ладонь к ране, но она не останавливалась.
Мы сели в машину, и в тот момент, как захлопнулась дверь, Дэймон уже нажал на газ так резко, что меня едва не бросило назад. Он гнал так, будто впереди была не дорога, а единственный шанс вырвать брата из рук смерти. Каждая секунда казалась вечностью, и с каждой новой я всё больше боялась, что уже поздно.
Я сидела, крепко прижимая Луку к себе, и чувствовала, как по щекам катятся слёзы. Но я даже не замечала их. Я шептала его имя, словно молитву: «Лука, держись... пожалуйста, только держись...» — но он оставался недвижим. Его ресницы едва дрожали, и это казалось самым страшным зрелищем в моей жизни.
Я боялась повернуть голову и встретиться с Дэймоном взглядом. Его лицо отражалось в стекле, я видела, как челюсть стиснута до боли, как руки вцепились в руль так, что белели костяшки. Он не позволял себе сорваться, но я знала — внутри он рвётся на куски.
Дэймон
Скорость. Газ. Рывок. Я вёл машину, словно от этого зависело всё, и, чёрт возьми, так и было. Каждый сигнал светофора, каждая машина на пути — всё превращалось в помехи, которых я не видел. Я давил сильнее, будто можно было догнать время и вырвать его обратно.
Я боялся посмотреть на брата. Я слышал, как Лу тихо всхлипывает рядом, её голос дрожит, когда она зовёт его по имени, но я не смел обернуться. Если увижу его безжизненное лицо — не справлюсь. Всё, что я мог — держаться за руль, за этот проклятый руль, чтобы не сорваться окончательно.
Когда мы ворвались в больницу, я даже не помню, как выскочил из машины. Врачи, едва взглянув, моментально узнали нас. Никто не задавал лишних вопросов — они просто взяли Луку из наших рук и исчезли за дверью операционной.
И всё.
Мир вокруг будто остановился. Я впервые за всё время понял, что не дышал. Воздух вырвался из лёгких рывком, и пустота накрыла меня.
Часы теряли смысл. Минуты растягивались, словно вечность. Я не знал, сколько прошло — тридцать минут? Час? Больше? Это не имело значения.
Я ходил по коридору из стороны в сторону, как зверь, загнанный в клетку. Мысли в голове рвали меня, рисуя самые ужасные картины. Каждая из них заканчивалась одним — я теряю его. Я бил кулаком о стену раз за разом, но это не приносило облегчения. Боль только напоминала, что я ещё жив, а он там, на грани.
Я чувствовал взгляд Лауры. Она сидела, сжав руки на коленях, смотрела куда-то в пол, но всё равно я знал — она следит за каждым моим движением. Она держалась из последних сил, и это держало и меня.
И тут появились они.
Родители.
Я даже выругаться не успел, как мать бросилась ко мне с вопросами. Слова сыпались на меня, как дождь, но я слышал их как шум. Пустой, раздражающий, давящий шум. Я резко оттолкнул её, потому что не мог позволить ей быть рядом. Не сейчас.
Лаура в ту же секунду оказалась в объятиях своих родителей, и я ясно почувствовал разницу. Ей дали тепло. А я получил только ещё одну трещину в сердце.
И только Тео смог прорваться ко мне. Его взгляд был серьёзным, немым, но в нём не было осуждения. Только понимание. И только ему я смог сказать правду.
— Мы услышали выстрел, а потом... крик Луки. — Я запнулся, глядя в пол. — Когда мы забежали, он уже лежал. Глаза были наполовину открыты, губы дрожали... кровь шла из головы. И потом он закрыл глаза. Сейчас он там. — Я кивнул на дверь.
Тео обнял меня. Я впервые за весь вечер позволил себе хоть на секунду опереться на кого-то.
Но стоило мне хоть немного успокоиться, как началось то, чего я боялся — наши семьи. Обвинения, крики, взаимные упрёки. В этой больнице! Когда он там борется за жизнь!
Я посмотрел на Лу, и её взгляд был точной копией моего. Ей это было так же невыносимо.
И я взорвался.
— Заткнитесь! — мой голос пронзил коридор, и все мгновенно замолкли. — Вы даже здесь, когда ребёнок между жизнью и смертью, не можете остановиться и перестать устраивать шоу!
Мать посмотрела на меня ледяным взглядом.
— Дэймон, не вмешивайся. Это не твоё дело.