Когда я поднялась на нужный этаж, я увидела Дэймона. Он стоял в стороне, а рядом с ним — София, «милые» улыбки, притворное общение. Меня охватило пламя ярости. Подбежав к ним, я не могла сдержаться: схватила её за волосы и прижала к стене. Она вскрикнула, и в этот момент мне казалось, что весь мир перестал существовать, остались только мы и эта ненавистная тень прошлого.
Дэймон рванул к нам и оттащил меня, но честно, я была готова разодрать ей лицо.
— Лаура, что ты творишь? — спросил он, а я, чуть повысив голос, ответила:
— Она! Дэймон, это из-за неё Лука в коме!
Я указывала пальцем на Софию, а она, изображая из себя невинную дурочку, дрожащим голосом пробормотала:
— Я не знаю, о чём она... Я бы никогда...
Эти слова только раззадорили мою ярость. Я снова готова была накинуться на неё, но Дэймон держал меня за локоть.
— Лу, хватит. Что за цирк ты устроила? — спросил он, сдерживая голос. — Зачем ей это?
Внутри всё разбивалось на мелкие осколки. Не из-за её лжи, а потому что мой любимый человек не верит мне.
— Ты не веришь мне? — глаза наполнились слезами.
Он мотнул головой.
— Я не знаю уже, кому верить, Лаура. Ты ведёшь себя как ребёнок.
Слёзы сами собой скатывались по щекам.
— Ты серьёзно веришь этой... — я с ненавистью посмотрела на Софию — шлюхе? Посмотри на неё, в ней нет ничего живого! И ты только можешь скидывать всё на мою сестру... Почему ты уверен, что Мэди причастна?
— А кто ещё? — его голос был низким, с оттенком раздражения. — Это могла сделать только Мэди. Забыла, что она уже пыталась причинить ему вред? Она не остановится. А София... — он указал на неё — — Она просто пришла поддержать меня.
— Тогда пускай «просто» сидит рядом, не спит и не ест целыми днями. Посмотрим, насколько она выдержит.
Я показала жестом, что с меня хватит, и вышла из больницы, но сердце рвалось. Я никуда не уйду, пока не узнаю, что с Лукой всё хорошо.
На улице я остановилась, чтобы дать эмоциям выйти наружу. Как он мог поверить ей? Как?! Внутри всё сжалось, а дыхание стало прерывистым.
Вдруг я почувствовала руку на плече и услышала ледяной шепот:
— Один один, Лаура. Я верну то, что ты отняла у меня.
Она цокнула каблуками и ушла к своей машине, оставив после себя запах дорогого парфюма и шлейф угрозы.
Если я ещё раз встречу её, я сама отправлю её в кому — и пусть даже малейших шансов у неё не останется.
Когда мне наконец удалось немного успокоиться, я медленно вернулась в здание больницы, словно каждый шаг давался с усилием. Сердце все еще бешено колотилось, а руки дрожали так, что я еле держалась за поручень лестницы. Врачи сразу заметили меня и тут же начали задавать вопросы: «Всё ли в порядке? Как ты себя чувствуешь?» — но по моим опухшим, красным глазам можно было понять всё без слов. Я молчала, лишь кивнула в ответ, стараясь не обращать внимания на их сочувственные взгляды.
Дойдя до длинного коридора, я заметила, что Дэймона здесь нет. На мгновение мне стало легче — хотя бы тишина позволяла собраться с мыслями. Сколько бы ни пыталась выдохнуть, сердце всё равно сжималось от волнения за Луку. Минуты тянулись бесконечно, и каждый шорох в коридоре заставлял меня дергаться.
Спустя пару минут он вернулся. Его шаги были тихими, но уверенными, как всегда. Мы обменялись взглядом — взглядом, в котором было столько несказанного, столько боли и страха, но на этот раз даже не сели рядом. Мы устроились друг напротив друга, словно стали чужими. Пространство между нами казалось непроницаемой стеной, наполненной недоверием, усталостью и молчаливым обескураживанием.
Дэймон
Когда Лаура вышла, я сразу пожалел о своих словах. Они явно задели её, особенно в тот момент, когда рядом была София. Я видел, как глаза Лауры наполняются болью и яростью, и понимал, что несу ответственность за каждый кусочек её страха. Когда она вышла, я просто не хотел слышать ничего больше и решил, что София должна исчезнуть из поля зрения. Она была словно заноза, прилипшая к моему вниманию. Разве приятно видеть, как кто-то, одетый словно... — мысли остановились, а внутри поднималось раздражение. Как вообще можно так появляться в больнице? К тому же в самый критический момент?
Поговорив с врачом, я вернулся и заметил, что Лаура уже зашла обратно. Она была уставшей, глаза опухшие и красные, щеки блестели от слез. Я не стал сразу говорить что-либо — нам обоим нужно было остыть. Но увидев её взгляд, сердце сжалось. Я почувствовал тяжесть на груди, словно весь мир падал внутрь меня. Какой же ты урод, Дэймон, — мелькнула мысль. Я не поверил ей тогда, в тот момент, когда она говорила о Софии... А если это правда? — сомнения, которые я так упорно пытался прогнать, вновь всплыли.