Когда Дэймон ушел в душ, я тоже начала приводить себя в порядок, поправляя волосы, застегивая пуговицы халата, слегка стряхивая с плеч остатки пара, который еще висел в воздухе комнаты. Хотелось просто уснуть в его объятиях, прижаться, закрыть глаза и раствориться в этом чувстве спокойствия и безопасности. Но сознание не отпускало тревога: Лука мог в любой момент забежать к нам в комнату, и тогда вся магия момента мгновенно исчезла бы, уступив место хаосу и панике.
Прошло около двадцати минут. Дэймон вышел из душа в одних шортах, мокрые волосы капали, оставляя на полу маленькие блестящие следы воды, а тело выглядело так, словно скульптор выточил каждый изгиб специально для меня. Я лежала на кровати, стараясь не смотреть на него слишком явно — возбуждение снова начинало разгораться внутри меня, и я боялась, что не смогу его сдержать. Дэймон заметил мою реакцию: легкое напряжение дыхания, дрожь пальцев, взгляд, который то и дело невольно скользил по его телу. Его легкая, еле заметная усмешка была полной победы над моим самоконтролем. Хотел что-то сказать, но в комнату внезапно забежал наш сонный брат.
Я вскочила с кровати, спотыкаясь о простынь, и сразу подбежала к нему, присев на корточки, словно материнский инстинкт во мне мгновенно пробудился.
— Что случилось, малыш? — встревоженно спросила я, ощущая, как грудь сжимается от его страха.
Дэймон подошел к нам, присев рядом, его взгляд был мягким, но сосредоточенным, словно он уже заранее знал, как реагировать на детский страх.
— Мне приснилось, как кто-то выстрелил, а потом рыжик был в крови... — малыш залился слезами, дрожал всем телом, и я мгновенно почувствовала, как сердце сжалось. Мы с Дэймоном переглянулись, осознавая, что кошмар оставил в маленькой душе сильный отпечаток. Я прижала ребенка к себе, ощущая его слабое тело, его учащенное дыхание и дрожь.
— Всё хорошо, не нужно плакать, это всё лишь кошмар, — шептала я, гладила его по голове, чувствуя, как постепенно его дыхание становится ровнее.
Я взглянула на Дэймона, который кивнул, подтверждая мои слова:
— Лу права, это просто кошмар, Лу, — сказал он мягко, обращаясь к брату.
Я поднялась, держа малыша на руках, и аккуратно уложила его на кровать. Сама легла рядом, а Дэймон присел с другой стороны. Лука оказался по середине, между нами, словно маленький центр нашей вселенной. Мы оба начали гладить его по голове, иногда наши руки невольно соприкасались, что вызывало лёгкую дрожь в руках и сердце. Постепенно малыш погружался в сон, тихо вздыхая, а мы, наблюдая друг за другом, сомкнули глаза и позволили себе немного расслабиться.
Но мне так и не удалось полностью провалиться в сон. Мысли о школе, о пропущенных днях, о потерях — всё это снова начало давить на меня, мешая расслабиться. Я тихо встала и направилась на балкон, чтобы проветриться, вдохнуть свежий воздух и хоть немного освободить голову от тревог.
Я ещё не успела погрузиться в размышления, как услышала за спиной характерный треск зажженной сигареты. Я обернулась — там стоял Дэймон, его силуэт был обрамлен вечерним светом, отражающимся в стекле балкона. Он подошел к перилам рядом со мной, оперся на них, и между нами воцарилась тишина, наполненная предчувствием и скрытой страстью.
— Чего не спишь? — произнес он, голос низкий, чуть хриплый. Я слегка подумала над ответом, собирая слова.
— Просто решила проветриться... — тихо ответила я, стараясь скрыть волнение, но он повернулся ко мне, взгляд стал серьёзным и пронзительным.
— Лу, я прекрасно знаю, когда ты мне врёшь, — сказал он, и я почувствовала, как его слова проникают в самую глубину.
Я вздохнула, решив довериться ему, хотя это требовало смелости.
— Нам нужно следить за Лукой, — начала я, — его терзают кошмары, как и говорил врач, и... — сделала паузу, слова застряли в горле — я не ходила в школу после смерти нашего...
Я не смогла продолжить, слишком болезненно вспоминать тот кошмар нашей жизни. Дэймон понял без слов.
— Скоро экзамены и поступление, а я большую часть уже пропустила... — тихо проговорила я, глаза уходили вдаль.