Дэймон поднёс пирожное ближе. Пламя свечи мягко осветило лицо Луки.
Он сонно улыбнулся, но тут же собрал дыхание и задул огонёк.
— Желание загадал? — спросила я.
Лука хитро улыбнулся и кивнул.
И тогда я достала подарок. Огромный плюшевый динозавр, почти моего роста. Лука завизжал от радости так, что думаю даже соседи услышали. Он вскочил на кровать, запрыгал, размахивая руками, и крепко прижал динозавра к себе.
Мы с Дэймоном не смогли сдержать смех.
— Это ещё не всё, — сказал Дэймон с лукавой улыбкой.
Лука тут же сорвался с кровати и поспешил за ним, босиком, прямо в пижаме.
Мы вошли в комнату, которую за ночь превратили в настоящий динопарк. На стенах — постеры, на полках — фигурки, даже постельное бельё было новое, с яркими изображениями его любимых ящеров.
Лука снова запрыгал, закружился по комнате, заглядывал в каждый угол, словно боялся что-то упустить. Потом он остановился, кинулся к нам и обнял сразу обоих, уткнувшись в плечо.
— Спасибооо! — протянул он с таким восторгом, что у меня защипало глаза.
Вечер
К вечеру мы отправились на торжество. Это было не просто детское празднование — это был настоящий приём, как всегда в нашей семье. Для детей — развлечения, игры, сладости. Для взрослых — политика, бизнес, сплетни. Всё должно было быть идеально.
Но для меня это был ещё и первый праздник после смерти Джона Гарсии. Его тень всё ещё витала в воздухе. Кто знает, как всё пройдёт?
Когда мы вошли в зал, нас уже ждали. Люди в дорогих костюмах и платьях, запах вина и дорогих духов, тихий гул голосов, который тут же усилился, как только увидели нас. Лука побежал к детской площадке, а мы направились к родителям.
Мама стояла у столика с закусками, держалась прямо, с гордо поднятой головой. Никто бы и не подумал, сколько слёз она, возможно, пролила за эти дни. Я почувствовала укол стыда. Я так и не спросила её, как она справляется. Всё было сосредоточено вокруг Луки. Может, это и правильно, но... было больно признавать, что я отдалилась от неё.
Дэймон
Мы с Лаурой знали: рано или поздно придётся рассказать о результатах ДНК. Мы всё откладывали, будто откладывали приговор. Но этот день казался неподходящим. И всё равно...
Стоило только вспомнить об этом, как судьба решила ускорить неизбежное.
К нам подошёл один из старых конкурентов отца. Поздоровался со всеми, обнял его так, будто они были старыми друзьями. Но в глазах блестело что-то совсем иное.
— Друг, — сказал он с усмешкой, — я и не думал, что ты допустишь такое.
Отец нахмурился.
— О чём это ты?
— Как о чём? — его улыбка стала шире. — О том, что именинник-то вовсе не твой сын.
Тишина. В зале, полном людей, вдруг стало слышно, как кто-то роняет бокал.
Мне стало холодно. Мы с Лаурой переглянулись — это был худший вариант развития событий. Прямо сейчас, при всех.
В считанные секунды начался хаос. Вопросы, возмущения, споры. Люди тянули шеи, кто-то громко возмущался, кто-то шептался за спиной.
— Где Лука? — прошептала Лаура, хватая меня за руку.
Мы одновременно перевели взгляд к детской площадке. Но его там не было.
Я почувствовал, как адреналин ударил в виски. Мы с Лаурой бросились искать его. Каждый шаг отзывался гулом в ушах. И вдруг...
За одной из дверей мы заметили маленький комочек. Лука сидел, поджав коленки к груди, спрятав лицо.
Мы подбежали. Лаура первой присела рядом, начала гладить его по спине.
— Лу, что случилось?
— Все... все опять ссорятся, — прошептал он дрожащим голосом. — Это снова из-за меня?
Мы с Лаурой переглянулись. Моё сердце сжалось.
— Нет, малыш, — сказал я твёрдо. — Взрослые всегда найдут повод для ссоры. Ты тут ни при чём.
Я вытер его слёзы. Он кивнул, но глаза оставались красными.
— Пошли. Там есть ребята, поиграешь с ними.
Мы втроём вернулись в зал. Но то, что ждало нас внутри, было ещё страшнее.
На сцене включился проектор. И все увидели. Видео. Подвал. Лаура — связанная. И Джон Гарсия, его последние секунды. И я — я, держащий оружие, я, стреляющий.
Зал взорвался. Крики, споры, обвинения. Кто-то тянул руки к нам, кто-то уже защищал меня, кто-то — наоборот, требовал крови. Отец встал стеной, оправдывал меня. Те, кто был на стороне Гарсии, кричали, что правда скрывалась все эти годы. Всё смешалось в какой-то безумный вихрь.