— Не играй со мной, Лаура Блейк. Иначе в следующий раз ты будешь умолять о пощаде. Я буду мучить тебя до тех пор, пока ты не примешь один факт: доминант всегда я.
Я уже хотела что-то парировать, но за спиной раздался глухой голос:
— Время вышло.
Я резко обернулась. Дверь открылась, и охранник шагнул внутрь.
Я посмотрела на Дэймона в последний раз. И тогда он тихо, почти беззвучно, шевельнул губами:
— Обещаю.
Одного этого слова хватило, чтобы я перестала паниковать. Я знала — он сдержит. Но как объяснить это Луке? Как объяснить ребёнку, что его праздник в очередной раз превратился в хаос и слёзы?
Когда я вернулась к остальным, к счастью, никто не задал глупых вопросов. И я была благодарна им хотя бы за это.
Я взяла Луку за руку и вышла на улицу. Мы ждали такси, и я всеми силами старалась держать вокруг нас маленький островок спокойствия. Пусть хотя бы он не чувствует этого адского напряжения.
В машине он посмотрел на меня снизу вверх и спросил:
— Что будет с Дэймоном?
Горечь его голоса ударила прямо в сердце. Я погладила его густые вьющиеся волосы и спокойно ответила:
— Всё будет хорошо.
Сколько раз я уже говорила ему это? Десятки? Сотни? И каждый раз знала, что это полуправда. Думаю, скоро он перестанет мне верить. Но это лучше, чем резать его душу голой правдой.
Дэймон
Я уже сутки в этой камере. И если честно — я не понимаю, как люди выдерживают здесь годами. Здесь умираешь не от скуки — от самого ощущения, что время перестаёт существовать. Часы тянутся, как резина, и каждый удар секундной стрелки похож на насмешку.
Меня бесило всё. Стены. Запах сырости. Скрип койки. Но больше всего — ожидание.
Мой отец — глава Хартманов. У него связи, влияние, люди в каждом углу. И что? Он не может решить этот вопрос? Это начинало напрягать меня до предела. Я верил, что всё вот-вот закончится, что я выйду. Но с каждой минутой уверенность таяла, оставляя пустоту.
Они даже не стали слушать меня. Просто взяли и посадили в эту клетку, как собаку.
Я сидел, ритмично постукивая ботинками по полу. Это был единственный звук, кроме моего дыхания. И вдруг дверь открылась.
Я уже рванулся вперёд, думая, что это свобода. Но вместо этого услышал:
— Короткая встреча. С Лаурой Блейк.
Свобода подождёт. Лу важнее.
Я кивнул. Если уж и есть что-то, что держит меня на плаву, то это она. Она — мой мотиватор, мой наркотик, моя причина выжить и выстоять.
Но внутри грызла другая мысль. София.
Я так и не успел толком разобраться с ней. А если это снова она? Её месть за то видео, что я слил её родителям? Но... при нашей последней встрече в её глазах был страх. Настоящий, животный. Она поняла, с кем связалась.
Хотя... кто её знает?
Когда меня снова провели в комнату для переговоров, я уже знал, кого там увижу. И всё равно сердце болезненно сжалось, когда за стеклом оказалась она. Лу сидела, сложив руки на столе, и ждала меня.
Чёрт. Боже, как же мне хотелось сейчас сорваться с места, выбить это чёртово стекло и обнять её, прижать к себе так, чтобы она почувствовала — я рядом. Чтобы сказать ей, что всё это закончится, что мы вырвемся из этой тюрьмы, из этого ада, и наконец-то уедем туда, где нас никто не тронет. В Лондон, как она всегда мечтала.
Я сел напротив неё. Металл стула заскрипел, резанув слух. Я не знал, с чего начать. Словно любые слова, которые я мог бы произнести, были бы недостаточными. Перед ней мне было стыдно. Не за то, что я сделал, а за то, что не сумел её защитить от всего этого. Хотя по сути — моей вины в этом не было.
— Дома всё... — она запнулась. Я уже заметил, как губы её дрогнули, и взгляд потемнел. Она хотела солгать, как всегда, чтобы оградить меня. Но мой взгляд не дал ей шанса. Она сдалась и закончила: — Не так гладко.
Я тяжело вздохнул. Где у нас вообще когда-то было гладко? Всё, за что мы брались, превращалось в войну. Всё, что мы пытались построить, рушилось под натиском чужой злобы и зависти.
Я прекрасно понимал, что после вчерашнего весь город уже кишит слухами. Компании будут делить сферы влияния, начнутся новые вражды, подковёрные игры. Кто-то наживётся, кто-то потеряет всё. Но меня это не заботило. Моё «всё» сидело сейчас напротив меня, за стеклом.
Я поднял глаза и твёрдо сказал:
— Лу. Я обещаю: когда я выйду отсюда, мы разберёмся со всем этим дерьмом. А потом уедем. В Лондон. Или куда ты захочешь. Хоть на край света. Главное — вместе.