Я сразу заметила маму. Она сидела за столиком у окна и, увидев меня, встала навстречу. Мы обнялись, и в этом простом жесте было столько тепла, что я невольно задержала её чуть дольше в своих руках.
Мы сели напротив друг друга. К столику тут же подошёл официант и с улыбкой спросил:
— Что будете заказывать?
Мы переглянулись.
— По салату и бокалу красного, — произнесла мама, и я кивнула в знак согласия.
Когда официант отошёл, повисла небольшая пауза. Я вертела бокал в руках, собираясь с мыслями.
— Мам... прости, что не сказала раньше, насчёт... — голос предательски дрогнул.
Она мягко улыбнулась, качнув головой.
— Всё хорошо, цветочек. Не извиняйся. Я, наоборот, рада, что узнала, пусть даже не в лучших обстоятельствах. Знаешь, я так долго закрывала глаза на прошлое... жила, будто ничего не было.
Я опустила взгляд, потом снова посмотрела на неё.
— Но ведь жизнь на этом не заканчивается? Ты сильная, мам. А любовь... она покорна любому возрасту.
Я произнесла это с лёгкой ехидцей, и мы обе рассмеялись.
Когда принесли еду, напряжение растворилось само собой. Мы болтали, вспоминали смешные случаи, смеялись так искренне, что люди за соседних столиков оборачивались. В какой-то момент я поймала себя на мысли: именно этого мне не хватало всё это время. Она была для меня и мамой, и подругой, а теперь, когда жизнь вокруг рушилась, казалось особенно важным держаться за эти минуты.
Я даже не заметила, как за спиной послышался знакомый голос:
— Кого я вижу.
Я обернулась. Перед нами стоял отец Дэймона. Его присутствие здесь неудивительно — ресторан ведь их семьи, — но меня удивил тон. Он говорил дружелюбно, с улыбкой, словно мы были старыми знакомыми, а не людьми, которых жизнь поставила по разные стороны.
Он обратился к маме:
— Вы не против, если я составлю вам компанию?
Мама перевела взгляд на меня. Я кивнула, показывая, что не возражаю.
— Конечно, — ответила она.
Он сел рядом с мамой, напротив меня. И будто в нём что-то изменилось: не было ни холодности, ни напряжения. Он говорил мягко, с интересом слушал маму, иногда даже улыбался так, как я раньше за ним не замечала. Я смотрела на них обоих и не понимала, что именно происходит, но впервые видела его не как врага.
И вдруг зазвенел его телефон. Он извинился и отошёл. Я краем глаза наблюдала за ним — выражение лица изменилось почти мгновенно, оно стало серьёзным, даже встревоженным. Через пару минут он вернулся к столу и произнёс, почти не скрывая эмоций:
— Дэймона выпустили.
Мы с мамой одновременно вскочили со своих мест. Сердце у меня кольнуло — сильнее, чем когда-либо.
— Сейчас я вызову водителя, и мы поедем, — сказал он.
— Нет, — я остановила его. — Я сама. Сейчас там не должно быть много людей. Позже я всё расскажу.
Он нахмурился, но в итоге кивнул:
— Хорошо. Но я всё равно отправлю за тобой машину.
Я поблагодарила его, обняла маму крепко-крепко, и, выйдя на улицу, стала ждать.
Через пару минут подъехала машина. Я села на заднее сиденье и прижала телефон к ладони. Всю дорогу я не могла усидеть спокойно: то поправляла волосы, то меняла положение рук. Пятнадцать минут тянулись вечностью.
Я расплатилась с водителем почти на бегу и, захлопнув за собой дверцу, рванула к входу в участок. Стеклянные двери с глухим стуком распахнулись, и холодный запах бумаги, кофе и металла ударил в лицо. Сердце билось так громко, что казалось, его слышат все вокруг.
Я вскинула взгляд — и сразу заметила его. Дэймон стоял у стойки, склонившись над какими-то бумагами. Его профиль, знакомый до мелочей, будто прорезал всё пространство.
— Дэймон! — вырвалось у меня.
Он обернулся. На мгновение всё вокруг исчезло: люди, стены, тусклый свет ламп. Остались только его глаза, в которых сразу мелькнуло то самое облегчение и тёплая искра, что всегда была для меня домом.
Я не помнила, как сделала эти шаги. Просто в следующее мгновение я влетела в его объятия. Он успел подхватить меня, прижав так крепко, что я почувствовала, как его грудь вздымается от моего удара. Мы едва не пошатнулись, но он удержал обоих.
— Тише, Лу... я здесь, — его голос был хриплым, низким, и от этих слов меня пронзило мурашками.
Я уткнулась в его плечо, горячие слёзы сами скатились по щеке, впитываясь в его рубашку. Он провёл ладонью по моей спине, успокаивая, другой рукой аккуратно коснулся лица, большим пальцем смахивая влагу с моих ресниц.