Я напрягся, посмотрел на часы: меньше часа назад.
— Ещё есть шанс её найти? — спросил я.
— Уже ищем, — прозвучал ответ. — Парни уже в пути.
Я поблагодарил его и повесил трубку. С одной стороны, хотелось облегчённо выдохнуть, с другой — я был напряжён, как натянутая струна. Оставалось только ждать звонка.
Посмотрев на время, я понял, что Лу ушла больше часа назад, и решил позвонить ей, чтобы хоть немного успокоиться.
Лаура
Я шла по вечерним улицам Нью-Йорка, ощущая, как лёгкий весенний ветерок играет с моими волосами и заставляет сердце биться чуть быстрее. Воздух был свежим, пропитанным ароматом распускающихся цветов и влажного асфальта после недавнего дождя. Весна... моё любимое время года, когда всё вокруг словно пробуждается и начинает жить заново, и в глубине души мне казалось, что это может быть каким-то знаком, началом новой жизни.
Я неспешно шагала по улицам, полностью погружённая в свои мысли. Сначала зашла в маленькое кафе на углу, заказала свой любимый американо, обжигала губы паром, смакуя каждую каплю, ощущая тепло кружки в руках. Потом направилась в парк. Солнце уже уходило за горизонт, небо окрашивалось в тёплые оранжево-розовые оттенки, а вокруг почти не было людей: мамы уже забирали детей домой после прогулки, оставляя пустые лавочки и тихие аллеи. Эта картина заставила меня остановиться. Я представляла себя другой — возможно, я могла бы сейчас наслаждаться прелестями беременности, гладить свой живот, разговаривать с малышом, ощущать лёгкие толчки. Но, как бы ни было больно это осознавать, казалось, что мы с Дэймоном пока ещё не заслужили такого счастья.
Погрузившись в эти мысли, я невольно забрела в один злачный, узкий переулок, где не было ни души. Тишина давила, и тревога начала закрадываться в сердце. Вдруг... позади себя я услышала до боли знакомый голос, такой, который мгновенно заставляет сердце сжаться.
– Мэди? – прошептала я, обернувшись.
И прежде чем я успела что-то понять... резкий, оглушительный звук. Пуля пронзила воздух и моё плечо. Я почувствовала острую боль и поняла, что падаю на землю. Всё вокруг растворилось в тумане, мир превратился в хаос звуков и запаха крови, а тело словно перестало подчиняться мне.
Дэймон
Гудки раздавались один за другим, а на другом конце телефона — тишина. Я уже собирался сесть в машину и ехать за ней, когда раздался звонок с незнакомого номера.
– Мистер Хартман, ваша супруга была найдена в тяжёлом состоянии, прошу, приезжайте как можно скорее, – голос врача прозвучал спокойно, но холодно, и в нём дрожала скрытая тревога.
– Что с ней?! – вырвалось у меня, голос застрял в груди, и сердце бешено колотилось.
– Её нашли без сознания и с простреленным плечом... – слова ударили по мне, как холодный поток воды, сердце сжалось. Я едва держался на ногах, и телефон выскользнул из руки. – Приезжайте скорее.
Я рванул к машине, заводя мотор и чувствуя, как каждая секунда растягивается в мучительное ожидание. Пять минут, пять адских минут – и я уже был у больницы, куда за последние месяцы приходилось бывать чаще, чем за всё время жизни в Нью-Йорке.
Я вбежал внутрь, глаза метались, и тут заметил врача. Он поднял руку, словно ожидая, что я могу сорваться в ярости или отчаянии. Моё сердце сжималось до предела – мысль, что Лаура может умереть, казалась невыносимой.
– Говорите уже, быстрее! – вырвалось у меня, голос дрожал. – Что с ней?!
– Её госпитализировали, пулю извлекли, – врач выдохнул, словно разделяя со мной напряжение. – Слава Богу, жизненно важные органы не задеты. Это чудо.
Я выдохнул, но облегчение было лишь мгновенным. – А как она сейчас? Можно к ней?
– Она приходит в себя, шок ещё держит её, – ответил врач. – Но заходить можно.
Я уже рванул к палате, но врач остановил меня рукой на плече.
– Дэймон... – сказал он тихо, но голос был полон смысла. – Вы смогли... шансы были малы, но вы смогли. Лаура беременна.
Мир вокруг померк на мгновение. Слова звучали словно нереальные, как сон, в который невозможно поверить. Внутри всё закружилось: шок, радость, страх и восторг смешались в хаотичном вихре. Я пытался сдерживать эмоции, но глаза сами наполнились слезами. Врач улыбнулся и отошёл, а я зашёл к ней.
Она лежала, открыв глаза, слегка растерянная, но когда заметила меня, на её лице появилась слабая, едва уловимая улыбка. Я присел на корточки, взял её руку в свою и коснулся губами.
– Дэймон... – её голос прозвучал едва слышно, слабо, словно она боялась, что слова разобьются на тысячу осколков. Его хрупкость, дрожь в голосе, трепет в каждом слоге – всё это сковывало меня, заставляло сердце колотиться быстрее.