Когда наступил день родов, я была спокойна, потому что беременность прошла успешно, и я строго следовала рекомендациям врачей, а Дэймон не давал мне ни минуты покоя, заботясь обо мне бесконечно, поднимая на руки, поддерживая и ласково разговаривая с малышом, словно заранее представляя каждую деталь его будущей жизни. Каждый день мы чувствовали движение малыша, первые шевеления и пинки, и радость, что я видела в глазах Дэймона, была такой, что словами её невозможно было передать.
Ночью отошли воды, и Дэймон мчался по улицам Нью-Йорка так, что мы за считанные минуты оказались в больнице. Сердце колотилось, но присутствие его рядом успокаивало, давало ощущение, что мы вместе справимся со всем.
Роды длились всего пару часов, но прошли без осложнений. За месяц до этого я доверила Дэймону право выбрать имя для нашей дочери, и, хотя это было неожиданно, я знала, что он сделает это с любовью. Мы заранее узнали, что ждём девочку, и буквально смели всё детские магазины – одежду, игрушки, книги – вместе создавая уютный, волшебный мир для неё, который будет окружать её с первых дней.
Когда малышку положили мне на грудь, я почувствовала облегчение, слёзы радости брызнули сами собой. Дэймон зашёл в палату и, казалось, завис в дверном проёме, не в силах пошевелиться. Его глаза наполнились слезами, губы дрожали, а затем он медленно присел на корточки рядом с нами, и я увидела в его взгляде всё: любовь, трепет, благодарность судьбе.
– Лия... – прошептал он тихо, с улыбкой, что трогала до дрожи, глядя на малышку. Я кивнула, прижимая дочь к себе, и мы поняли: теперь наша жизнь начинается с чистого листа, новый этап только начинается.
Наши дни стали спокойными и наполненными радостью. Дэймон оказался невероятным отцом, всегда рядом, всегда заботливым, внимательным к каждой мелочи, а Лука принял Лию как родную сестру, с нежностью и восхищением, первый раз даже чуть не расплакался, глядя на её маленькое лицо.
Иногда, когда Лия улыбается во сне, на её щечке появляется та самая ямочка, как у Дэймона. И в такие моменты я понимаю, что всё, что мы пережили, все страдания, страхи и боль – были не зря. Мы прошли через всё, выдержали, и теперь у нас есть самое ценное: семья, любовь и новый мир, который мы создали вместе.
Конец
Бонусная глава
Мэди
Нью-Йорк. Два года назад.
Воздух после концерта был густой, пах мокрым асфальтом и поздней свободой.
Толпа уже разошлась, и я решила не вызывать такси — хотелось пройтись пешком, дать шуму и музыке осесть внутри.
Наушники всё ещё гремели, будто я пыталась удержать эхо сцены в голове. Город жил — где-то хлопали двери, сигналили машины, а неоновые вывески отбрасывали на мокрые улицы мерцающий свет.
Нью-Йорк никогда не спит. Но в тот вечер он казался странно пустым, будто сам затаил дыхание.
Когда я свернула к реке, взгляд сразу зацепился за чью-то фигуру под фонарём — парень стоял на самом краю моста. Один шаг — и всё.
Сердце больно ударилось в грудь, и я сорвала с ушей наушники.
— Эй! — окликнула я, подходя ближе, но всё ещё держа дистанцию, чтобы не спугнуть.
Он обернулся. Молодой, красивый, но глаза… абсолютно пустые.
— Не делай этого, — голос дрогнул, и мне пришлось заставить себя говорить тише. — Я не знаю, что у тебя случилось, но, пожалуйста… не нужно.
Он усмехнулся, хрипло, с какой-то отчаянной иронией.
— Ты ничем не поможешь. Меня никто и не вспомнит, если я сейчас спрыгну. Я уже решил. Не мешай.
От этих слов по коже пробежал холод. Я сделала вдох — ещё один шаг вперёд.
— Я уверена, всё можно исправить. Слезай, слышишь? Просто слезай.
Он открыл рот, будто хотел что-то ответить, но его рука внезапно соскользнула — перила были мокрыми после дождя.
Я бросилась вперёд, ухватила его, пальцы скользнули, но я не отпустила.
Каждый вдох, каждая секунда будто длилась вечность, но я смогла — вытянула его на твёрдую землю.
Он лежал, глядя в небо, а потом… начал смеяться. Смех переходил в рыдания, надрывные, беспомощные.
Я просто села рядом. Он уткнулся лицом мне в плечо, а я осторожно гладила его по густым влажным волосам, не зная, что ещё сказать.